— Надеешься на удачу? — усмехнулся мистификатор.
— Она и так моя подруженция.
Лори ловко поймал монету, раскрыл ладонь. В тусклом свете фонаря профиль Дармена, чудилось, улыбнулся и подмигнул ему.
«Все богатеи одним миром мазаны!» — подумал Лори, улыбнулся и пожал руку Виктора-Ульхема.
Интерлюдия
Заснеженный склон близ Дор-Астана
Ветер срывал с гребня скалы колючую снежную крупу и швырял в лицо, но Амадей почти не чувствовал холода. Онемение давно стало привычным спутником — с того самого момента, как две ипостаси Матери поселились под его черепом.
Он стоял на заснеженном склоне, глядя вдаль, где из багрового марева заката и метели проступали очертания исполинской пирамиды. Четырёхугольная конструкция из красного гранита казалась гигантским сгустком застывшей крови. Крови древних богов. Она притягивала взгляд, манила пуще вожделенной красотки, обещая ответы, которые он так долго искал.
«Право, я начинаю ревновать, — томный тягучий, как мёд голос, Белинды прозвучал в его голове. — Амадей, милый, ты только и делаешь, что пялишься на этот кусок камня и совсем не обращаешь внимания на меня!»
Липкий похотливый жар гетеры охватил его тело. Харат стиснул зубы и, превозмогая томление, шагнул вперёд.
«Оставь его в покое, — приказал второй голос, холодный и колючий, как битое стекло. — Если он свалится в пропасть, и мы потеряем эйгилль — я лично скормлю тебя порождениям Глубин».
Фрида, которая так умело притворялось обычной служанкой. Её присутствие выстужало нутро Амадея, превращая тепло в безразличие. «Ты — лишь сосуд, — шептала Фрида, — призванный напоить страждущего. После тебя выбросят на свалку».
Они спорили часами, перекидываясь его телом, как мячом для тенниса. Харат давно бросил попытки заглушить несносных подселенцев — это лишь усиливало головную боль. Он просто смотрел вперёд и заставлял себя делать очередной шаг. Затем ещё один. И ещё. Красная пирамида подрастала с каждой сотней ярдов.
— Заткнитесь обе, — прохрипел Амадей, когда перепалка ипостасей стала совершенно невыносимой.
Ветер подхватил и унёс его голос, так что Харат даже не понял, говорил он что-либо, или это очередной горячечный бред его сознания. Но внутри стало тише и спокойнее. Краткая, мимолётная секунда передышки. Которую, впрочем, быстро нарушили.
— Мы уже почти дома, — восторженно пропела Белинда.
— Наконец-то, — сквозь зубы процедила Фрида.
* * *
За тысячи лиг от Дор-Астана. Кабинет гроссмейстера
Тьма в кабинете гроссмейстера дремала, чутко прислушиваясь к происходящему. Хозяин этой обители мрака стоял у смотрового окна, глядя на сверкающий новой обшивкой дирижабль. Тьма потёрлась о его руку, и гроссмейстер почесал её за ухом, как сытого котяру, отчего та заурчала от удовольствия.