Лори глядел на тяжёлую дверь, на покачивающуюся башку собаки, и с каждым ударом молотка, крепло понимание, что все ответы внутри, а ещё решимость добыть их. Достав из-за пояса нож, Лори в пару прыжков взлетел по ступеням и пнул проклятую дверь.
Глава 3
Внутри оказалось темно, как в заднице горного тролля, поэтому первым делом Лори зажёг фонарь. Небольшое квадратное помещение, должно быть, прихожая, было завалено почерневшими обломками мебели и осыпавшейся штукатуркой. Пол местами провалился, и Лори ступал аккуратно, выверяя каждый шаг. В правой части прихожей свет выхватил широкую лестницу с полуразрушенными перилами.
«Сначала осмотрюсь внизу», — решил Лори, и направился в арку напротив лестницы.
Просторное помещение с покосившимся длинным столом, огрызками стульев и обвалившимся камином, по-видимому, когда-то было столовой. Единственное в полстены окно зияло прорехами, сквозь которые в комнату проникал предвечерний стылый сумрак. Вдоль стены тянулись серванты с остатками дорогой посуды, припорошенной пылью и сажей.
«Нехило так потчевали психов, — подивился Лори, разглядывая витиеватые узоры на сколотом фарфоровом чайнике. — Или здесь столовались их надзиратели?»
Не считая груд мусора, обломков мебели и домашней утвари ничего занимательного здесь не обнаружилось. Впрочем, как и во второй комнате, и в третьей, и… Решительно ничего не напоминало о том, что последние годы жизни Тотервальд был пристанищем для слабоумных.
«Хотя чёрт его знает, — думал Лори, — может, в понтовых дурдомах и живут, как в богатых готелях…»
Обойдя все комнаты первого этажа, Лори в конце концов вернулся к лестнице. Прикинул. Некоторые ступени просели, но вроде должна выдержать. Придерживаясь за шатающиеся балясины перил, Лори ловко забрался на второй этаж. Наверху его встретил длинный коридор. Он свернул налево. На почерневших местами осыпавшихся стенах висели закопчённые картины. Лори подошёл ближе. Сквозь копоть едва угадывались женские черты и наряды.
«Почётные психи нашего дурдома», — криво ухмыльнулся Лори и зашагал дальше.
Остановился напротив двери в конце коридора, толкнул ногой приоткрытую створку. Та жалобно скрипнула, точно жалуясь на нелюбезное обращение. Окно было наглухо заколочено снаружи, и блеклый свет сочился сквозь дыры в потолке. У левой от входа стены стояла пружинная кровать, намертво вмонтированная в доски пола. На ней валялся полусгнивший дранный кусок материи, бывший когда-то одеялом. Из покрытой царапинами и бороздами стены свисали на цепях ржавые скобы-браслеты. Видать, тут держали особо буйного постояльца.