Но был ещё и второй список, пополнившийся новыми пунктами. Его Себастиан решил не записывать, потому что бумага имеет отвратительное свойство попадать в чужие руки, а раньше времени сообщать своим врагам о том, что вышел на их след, совершенно не хочется.
Первым пунктом стояла принцесса дроу, к которой он полез пьяным и из-за которой погиб отец. Ее имя он знал, а невероятно красивое лицо помнил настолько хорошо, что мог бы зарисовать портрет хоть сейчас, если бы хоть немного умел рисовать. И он вполне отдавал себе отчет в том, что счет тут двусторонний — у них обоих были причины ненавидеть и мстить.
Вторым пунктом шли Черные Собиратели, вырезавшие мать и сестру на дороге в столицу. Безымянные, безликие и, если верить Джоэлу, за эти десять лет не оставившие в городе ни единого следа.
Третьим значился человек, сдавший нападавшим маршрут. Маршрут выбирали дома, вечером, при домашних, а это означало, что предатель сидел за одним столом с его семьей и, вполне возможно, сидит тут и сейчас, если их сдал кто-то из де Грейвов.
А теперь появился четвертый пункт, и в отличие от первых трех он состоял не из одного человека. Городской совет Грейфолла в полном составе, десять фамилий, двое суток заседаний и отказ выделить конвой семье погибшего главы совета правления. Ни один из этих людей не убивал его мать. Они просто проголосовали и разошлись по домам, а через сутки на четвертой версте от заставы было совершено кровавое убийство. Себастиан только не знал, кто конкретно проголосовал против, но планировал это выяснить в ближайшее время.
К четырем пунктам полагалось бы приписать пятый. Дом урд Валор десять лет назад потребовал его голову, и требование это никуда не делось, они всё ещё хотят мести за поруганную честь принцессы. Формально он истребитель ранга «А», то есть подсуден Ордену Истребителей, а Орден своих не выдает, и именно на это рассчитывал Себастиан, когда возвращался в Грейфолл. Теперь же выяснилось, что эльфы не станут его трогать до тех пор, пока за ним не придёт принцесса собственной персоной. Что ж, он и сам был бы не против встретиться с той, кто косвенно виновен в смерти его семьи. Почему косвенно? Потому что полная вина всегда лежала и будет лежать лишь на нём самом.
За окном уже маячил рассвет, и по многолетней традиции наступило время тренировки. Себастиан отодвинул кровать к стене, освобождая место, разулся и встал в первую позицию, при виде которой любой мастер имперского фехтования сначала протер бы глаза, а потом перекрестился: стопы развернуты внутрь, колени наружу, позвоночник изогнут волной, одна рука вывернута ладонью назад за спиной. Ни одна школа континента не учит такому, потому что человеческая физиология просто не предполагает подобной гибкости, совершенно не свойственной не только людям, но и тёмным эльфам. Следующий час он перетекал из позиции в позицию, и со стороны это меньше всего походило на боевое искусство. Плечи по очереди проворачивались в суставах на полный круг, корпус складывался в пояснице под углами, от которых у зрителя заныла бы спина, удары рождались из положений, в которых человек не должен уметь даже стоять. Тот, кто когда-то ставил ему эту технику, искренне не понимал, зачем людям столько ограничений, и потому попросту не стал их учитывать, а Себастиану потребовались годы самоистязаний, чтобы вырастить в собственных костях и связках то, что не было предназначено для них изначально. Зато теперь тело слушалось как надо: оно складывалось и било из невозможных позиций, и в этом заключался весь смысл ежеутренней пытки: в его ремесле противник всегда сильнее и быстрее, и выживает не тот, кто отвечает ударом на удар, а тот, чьих движений никто не может предсказать.