заживляет быстрее. Да смотри, не отвлекайся — мне их к вечеру нужно успеть высушить. Велимира, отдав корзину, медленно, с трудом, заковыляла к баньке. Каждый шаг давался ей нелегко — она опиралась на клюку, чуть ли не сгибалась пополам, словно тяжесть лет давила на плечи. Ярко невольно замер, наблюдая, как старуха с трудом поднимается на крыльцо, толкает дверь и скрывается внутри. Ярко кивнул, закинул корзину на плечо и вышел из избы. Утро было ясным, солнце пробивалось сквозь кроны, рассыпая золотые пятна по тропинке. Он шёл, вдыхая смолистый аромат хвои, и невольно поглядывал в сторону бани — той самой, что появилась словно из ниоткуда за ночь. Ещё вчера на этом месте был просто участок мха да пара старых пней, а теперь стояла добротная банька: брёвна блестели смолой, из трубы поднимался лёгкий дымок. Проходя мимо бани, он замедлил шаг. В памяти отчётливо всплыло вчерашнее: как при их первой встрече ему причудилась молодая девушка вместо этой сгорбленной старухи. Волосы до пят, гибкая спина, смех, похожий на звон ручья… «Почудилось, — твёрдил он себе. — Просто усталость, тени, игра света…» Но ноги сами замедлились. Окно бани было затянуто куском полупрозрачной кожи — старой, но ещё прочной, пропускавшей рассеянный свет. Сквозь неё угадывались движения внутри. Ярко замер, затаил дыхание. И вдруг кожа чуть сдвинулась — будто от порыва ветра или чьего‑то прикосновения у самого окна — и он увидел… В бане мылась молодая девушка. Она сидела боком к окну, и длинные волосы, цвета спелой ржи, коса почти до пят. Вода стекала по плечам, скользила вдоль позвоночника, собиралась в капельках на пояснице. Девушка подняла руки, заплетая косу — движение вышло плавным, почти танцующим. Потом повернулась чуть вбок, и Ярко увидел профиль: тонкий нос, изгиб шеи, плечо, блестящее от воды. Он стоял, заворожённый, не в силах оторвать взгляда. В груди что‑то сжалось — не просто любопытство, а странное чувство узнавания, будто он уже видел это когда‑то, давно, во сне или в прошлой жизни. — Ну‑ну, — раздался ехидный голос у самого уха. — Что, любуешься? Ярко вздрогнул и обернулся. На бревне у стены бани сидел серый кот, прищурившись с видом всезнающего мудреца. — Нехорошо, — продолжил кот, покачивая хвостом. — За старушками подглядывать. Ану марш в ельник, пока она не заметила! Ярко покраснел, отпрянул от окна. — Да я… я просто… — Просто любовался, — хмыкнул кот. — Вижу. Ступай, ступай. И помни: глаза видят одно, а сердце — другое. Иногда то, что кажется, важнее того, что есть. Парень