ещё раз бросил взгляд на окно — кусок кожи снова закрывал обзор, внутри всё скрылось от глаз — и поспешил прочь, в сторону ельника. Шагая по тропинке, он невольно улыбался. Значит, не почудилось ему вчера. Девушка с волосами до пят — она была настоящей. Или не совсем? Может, это не обман зрения, а что‑то большее — намёк, знак, приоткрытая завеса над тайной Велимиры? «Интересно, — думал Ярко, наклоняясь за первой зелёной шишкой, — сколько ещё обликов у неё есть? И когда я увижу следующий?» Корзина быстро наполнялась: шишки были упругими, смолистыми, пахли так сильно, что голова шла кругом. Ярко собирал их, аккуратно укладывал рядками и всё ещё чувствовал на коже тепло того взгляда — не подглядывающего, а восхищённого. Когда корзина наполнилась до краёв, он выпрямился, окинул взглядом ельник — тот стоял тихий, величественный, будто знал все его мысли и хранил их в своих иглах. — Пора возвращаться, — сказал он вслух. Кот, догнавший его где‑то на полпути, важно кивнул: — Вот и правильно. Велимира уже из бани вышла. Ярко только покачал головой, но улыбка сама растянулась на губах. Он шёл обратно к избе, неся корзину с шишками, и чувствовал, что мир вокруг стал чуть больше, чуть волшебнее — и что он сам теперь часть этого волшебства. Глава 9. Визит лешего и дорога к капищу В избе Велимиры царила особая атмосфера — смесь уюта и древней тайны. На стенах висели пучки сушёных трав, от которых исходил терпкий, чуть горьковатый аромат. На полках стояли глиняные горшочки с порошками разных оттенков — от пепельно‑серого до кроваво‑красного. В углу мерцал тусклый огонёк лампады перед старинной иконой с потемневшим ликом. На печи тихо потрескивали берёзовые поленья, отбрасывая пляшущие тени на бревенчатые стены. Над котлом, подвешенным на кованом крюке, клубился густой пар с запахом смолы и хвои. Велимира и Ярко готовили настой из собранных зелёных шишек. Ярко осторожно помешивал жидкость длинной деревянной ложкой, следя, как шишки медленно отдают свой аромат и меняют цвет с ярко‑зелёного на тёмно‑бурый. Он чувствовал, как от настоя исходит едва уловимое тепло — не просто физическое, а какое‑то иное, древнее. Велимира рядом перебирала сушёные травы, время от времени бросая в котёл щепотку то одного, то другого. Её пальцы, покрытые сетью тонких морщин, двигались с удивительной точностью — будто танцевали в каком‑то тайном ритме. — Этот настой не только раны заживляет, — негромко говорила ведунья, и голос её звучал, как шелест сухих листьев под ногами. — Он и зрение проясняет.