Ит, помнивший эту историю, усмехнулся.

— И что получилось? — спросил Рэд. Лин и Пятый тоже прислушались, тема им была знакома.

— Ооо… — протянул Скрипач. — Это была лучшая моя награда за удачно прооперированный геморрой. Нам на дом привезли корзинку. С колбасой. Десять видов колбасы, можете себе представить? Босс внял. Ещё как внял.

— Вымогатель ты, — вздохнул Ит. — Но вообще он прав, если серьезно. Стандартный набор: конфеты и коньяк. Иногда конверт. А у нас четыре врача в семье, Рэд. Ты представляешь себе масштабы бедствия?

— Если честно, не очень, — признался Рэд. — Но вот коньяк я пил.

— И как тебе? — с интересом спросил Скрипач.

— Ну… я больше вино люблю, — пожал плечами Рэд. — И вообще, к спиртному я равнодушен.

— Вот-вот, — покивал Скрипач. — И Фэб у нас тоже равнодушен. А Кир больше любит виски, но в Москве на Терре-ноль виски встречается нечасто, в отличие от коньяка. В общем, допивает там кто-то сейчас наши запасы, — вздохнул он.

— Почему допивает? — не понял Рэд.

— Потому что обратно нам дороги нет, — тихо ответил Ит. — И не будет уже, видимо, никогда.

— Мы найдем мир Сонма, и я куплю тебе сто бутылок коньяка, — тут же «утешил» Лин. — Хочешь? Только не кисни, прошу тебя. Или двести бутылок? Сколько тебе надо, чтобы у тебя с лица пропало это выражение?

— Какое? — спросил Ит.

— Безнадежное, — ответил Лин серьезно. — Всё, хватит. Рэд, командуй, куда это всё складывать, и давайте отходить уже, что ли. Ветер и правда сейчас что надо.

* * *

Ит сидел на поплавке, и курил, глядя куда-то в даль. Скрипач подошел к нему, сел рядом. «Либерти» шла курсом бакштаг, Устричный остров уже скрылся за горизонтом, и перед тримараном расстилалось сейчас море, и только море.

— Что-то ты раскис, — заметил Скрипач.

— Есть такое дело, — согласился Ит. — Знаешь, я стараюсь про эти вещи не думать, но… после «Сирены», и после всех этих разговоров, оно как-то само думается. Вне зависимости от моего желания. И от мыслей этих мне совсем не весело.

— Всё-таки гений тебя сильно задел.

— И это тоже. Но, знаешь, мне на секунду показалось, что он тоже тоскует.

— О чём? — не понял Скрипач.

— Да о том, о чём мы говорили. О той простой жизни, которая у нас была. О простой работе. О…

— Это у нас была простая работа, — напомнил Скрипач. — Не у него. Он уже тогда делал какие-то свои дела, это мы медиками впахивали, и дочкам на квартиры зарабатывали. На ненужные им квартиры, — он вздохнул. — Жалко. Мы старались. И «Насмешников» ты тогда писал. Что ты с ними сделал в результате?

— Дашке подарил, — ответил Ит. — Все три блокнота. Я до сих пор вспоминаю это время, и оно… рыжий, оно было трудное, но такое светлое… тогда была надежда, согласись.