Кажется, даже Рэд заметил, что они ходят, как в воду опущенные, но — он сделал вид, что ничего не происходит. Правда, Пятый стал ловить его взгляды на себе чаще, чем раньше. Тревога, вот что он ощущал. Тревога, и что-то ещё — совершенно незнакомое прежде, невиданное, и неведомое.
Глава 5. Дрейф
На четвертую ночь после памятного разговора Ит снова, как и несколько раз до того, проснулся около трёх часов, и первую минуту лежал, сердясь на себя — надо заканчивать с этими ночными хождениями, да и курить хорошо бы поменьше — а потом вдруг сообразил, что разбудил его не кошмар, и не желание выкурить сигарету, а нечто иное. Какой-то звук, понял Ит, я услышал какой-то звук, которого тут быть не должно. Он открыл глаза, огляделся. Скрипач спал на верхней койке (вечно теперь война за эти верхние койки, надоело), Лин тоже, а вот Пятого нет, койка напротив пуста, лишь одеяло валяется в ногах, и рубашка висит на крючке для одежды, рядом с курткой. Стоп. Рубашка? С курткой? Ит быстро встал на ноги, и, на ходу одернув майку, вышел в кают-компанию. Света не было, но Иту он не потребовался — звук, едва слышный, раздался снова, и Ит кинулся к двери каюты Рэда, которая, по счастью, оказалась открыта.
Дальнейшая оценка ситуации не потребовала ни секунды — как только свет включился, Ит понял всё мигом, и, не поворачиваясь, крикнул:
— Быстро все сюда! Рыжий, укладку! 1/12!
Скрипач, разумеется, финишировал первым, и, кажется, тоже сориентировался почти мгновенно.
— Лин, выведи его, — приказал он. — Выведи на улицу, в кокпит, пусть придет в себя. Быстро! Да быстрее ты, тут места нет совсем.
— Там холодно… — растерянно начал Лин, но договорить ему Скрипач не дал — он рывком поднял Пятого с пола, дотащил до двери, и буквально впихнул в руки Лина, который еле успел его подхватить — на ногах Пятый стоять не мог. — Возьми одеяло, и на улицу, — повторил он.
— Но что случи…
— Не знаю, — не оборачиваясь, ответил Скрипач. — Уйди, не мешайте!
Ит в это время работал — шесть датчиков на основных отведениях, синтез запущен, данные уже идут на налобник, который Ит надел тут же, как только укладка оказалась рядом с ним.
— Четырнадцать? — спросил Скрипач с надеждой.
— Ноль девять, — Ит на секунду поднял голову. — Девяносто, падает.
— Чёрт…
Этот короткий диалог звучал бы иначе, если бы говорили обычные люди, но медики Санкт-Рены в экстренных ситуациях использовали короткие коды — потому что назвать цифру «14» проще, чем сказать «сочетанная травма», а ответить «ноль девять» уж точно короче, чем произносить «острый коронарный синдром». «Девяносто» расшифровывалось как уровень сатурации, и закономерно, что Скрипачу эта цифра совсем не понравилось. Мало. Мало, и уходит ещё ниже.