— Нам тоже, — кивнул Пятый. — Идёмте. Кстати, Ри, а что случилось с Арианом? Не вынес величия?
— Старый трус, — поморщился Ри. — Он испугался, когда понял. И отказался сотрудничать дальше. Что ж, это его выбор, мы не стали препятствовать. Я рад, что я не такой. Спасибо, Пятый, ты хорошо тогда поработал.
— И еще долго буду об этом жалеть, — Пятый отвернулся. — Что ж, вина моя, мне и платить.
— И куда вы теперь? Обратно на Окист? — Ри усмехнулся.
— Совершенно верно, — кивнул Скрипач. — И не трогай Окист, пожалуйста. Загадишь его потом, как нас не станет. Оставь в покое.
— Да пожалуйста, — Ри дернул плечом. — Ну что ж, доброго пути. Гоняйтесь на овощевозках, и ставьте свечки. Тем более что под часовней теперь точно больше ничего нет.
— Сами разберемся, что нам делать, — ответил Скрипач. — Да, не того мы ждали от этого разговора, — вздохнул он. — Впрочем, нам как раз свойственно ошибаться.
— И чего же вы ждали?
— Тебе, боюсь, этого не понять, — Скрипач развернулся, и пошел к выходу с балкона, остальные последовали за ним.
* * *
— Угу? — спросил Ит.
— Угу, — кивнул Скрипач.
— Вы о чем? — не понял Рэд.
— Успели, — односложно ответил Ит. — Оба.
— Я не решился, — покачал головой Лин.
— А я решился, — добавил Пятый.
— Ну и правильно. Рыжий, на «Альтее» в вошегонку, Илья скажет, что делать. Ты первый, на тебе еще сидит. Мы потом, — Скрипач вздохнул.
— Ясно. Рэд, а ты? — спросил Ит.
— Я успел. Еще в кабинете, — Рэд вдруг улыбнулся. — Не думал, что умею, оказывается, так ненавидеть. Выходит, умею. Даже не зная. Просто почувствовал.
— Дети, — беззвучно произнес Скрипач. — Самое страшное, что это дети. Что же он творит, мразь…
— Помолчи, пожалуйста, — попросил Ит. — И подумай, как мы про это скажем остальным. Я пока не знаю.
— Я тоже, — безнадежно кивнул Скрипач. — Ты видел, сколько? Сколько их там было, этих блоков? Сотни, если не тысячи. Вот они, эти тысячи солнц, которые всходят одновременно…
— Да, зивы видели именно это, — кивнул Ит. — А Эри видела потенциальные пути. Теперь и мы тоже видели. И, господи, какой же гнилью несёт от его этой затеи. То, что мы сделали, его вряд ли остановит, но, может, хоть немного замедлит. Хотя бы немного.
— Посмотрим, — Скрипач отвернулся. — Интересно, вот так самовыпилиться — это под какую категорию попадает? Убийство или самоубийство? Это же, в некотором смысле, мы. Мы, сами.
— Замолчи, ради всего святого, — взмолился Ит. — И молись, чтобы в этих блоках, там, в зале, были только среды и матрицы!
Эпилог
Вызов пришел белым днём, ясным солнечным днём, и принял его Ит, который сидел на сетке, и курил, глядя на океан. «Либерти» шла сейчас под одним гротом, потому что никто не хотел торопиться, вот и не торопились — ленились, как могли. Бездельничали, рыбачили (о, это разрешение на рыбалку, будет что вспомнить, да), купались, ну и, конечно, дежурили по очереди, потому что отдых — отдыхом, а арги — аргами, здесь, конечно, не Тингл, но всё равно нужно держать ухо востро.