— То есть вылезти в Омске из-под земли точно не вариант.

— Да, под поверхностью города расположены тысячи ходов, которые облюбовали нексы. Простите, но я лучше сразу залезу в глотку к Циклопу, чем потащу в этих ходы вас.

— Не продолжай. Ищем червоточины.

— Вот поэтому я и сказала, что гулять по Омску — дело гиблое. Там в любой момент может кто-нибудь вылезти прямо у нас под ногами.

— Вон, портал! — ткнул я пальцем вперед. — Только открылся.

Гама рванула вперед — червоточина полыхала в каких-то двухстах метрах от нас.

Мы пролетели половину расстояния, и тут в дыму внезапно зажегся «прожектор».

— Проклятье!

Следом за огнем из дыма вылезла черная гора на ножках. Луч зажегся настолько мощный, что я зажмурился.

Гама попыталась увернуться, но свет уже заполнил собой все.

А потом раздался чудовищной силы гул, переходящий в протяжный рев. У меня аж зубы заходили на своих местах — как будто взревела гигантская труба и прямо мне на ухо!

Эхо разнеслось на сотни километров.

Труба затихла, а через секунду разом заглох и грохот битвы «детишек». Еще секунда, и его место занял визг тысячи глоток. По камням загрохотали лапищи и клешни — вся орда ринулась в нашу сторону.

Сверху тоже завизжали, и миг спустя с неба посыпался крылатый молодняк. Гама не обратила на помеху никакого внимания. Она устремилась вперед со всей возможной скоростью.

Портал впереди сверкал и колыхался, а через секунду начал тускнеть и уменьшаться.

Визг гарпий слился с воем ветра в ушах, и у самого «окна» твари, щелкая челюстями, бросились нам наперерез.

Сверкнули нити и брызнула кровь. Монстры взревели, а потом все затопил свет. Гама вскрикнула от боли, а я зажмурился.

Снова секунда невесомости, и сквозь плотно сжатые веки брезжит свет. Я почувствовал себя птицей, которую выпустили из силков. А потом со всех сторон посыпались удары, и я на секунду вырубился.

…раскрыл глаза. Небо?..

Я лежал на спине и ловил ртом воздух. Надо мной и впрямь было небо — нормальное, голубое, залитое теплым солнечным светом.

Дома!

Приподнявшись, я огляделся и сначала не понял, что вижу перед собой. Все было… розовое?

* * *

— Отец? Ты занят? — спросил Саша, заходя в кабинет отца.

Федор Николаевич, глава рода Берцовских, поднял глаза от бумаг. Стол едва не терялся от их обилия. Спина страшно болела.

— Саша? — удивился он. — Ты уже вернулся? Так быстро?

— Да, отец. В районе спокойно уже третий день, к чему жечь лишний бензин? — сказал сын и плотно закрыл за собой дверь. — Тишь да благодать. Даже странно…

— Нет ничего странного! — хмыкнул Берцовский-старший. — Если от Нексуса долго нет новостей — значит, скоро будет тройной удар. Завтра не свет не заря тоже поедешь в патруль. Нечего тебе в усадьбе сидеть — твой покойный брат всегда был на острие атаки. Я жду от тебя того же.