— Некогда мне подчиняться местным порядкам! — покачал головой Горн, не оборачиваясь. — Я работаю, но уже завтра я вас покину, поэтому потрудитесь…
На «рабочий стол» упала тень, а ручку оперативно выхватили у него из пальцев.
— Что вы!..
— Борис Сергеевич, — нависла над ним Лидия Михайловна Боярская, сурово сверкая очками. — Пока вы находитесь вмоем госпитале и подмоей ответственностью вы будете выполнятьмои распоряжения.
— Что ты несешь? Да ты знаешь, что я могу с тобой сделать, несчастная⁈
— Конечно. Но вы, насколько мне известно, сложили с себя полномочия чрезвычайного представителя Тайной Канцелярии, и в данный момент пребываете в городе, как частное лицо, и все ваши обязанности выполняет ваша подчиненная Гертруда Михайловна, а я ничего не путаю?
— Нет. Так и есть, но…
— Вот и отлично! А Гертруда Михайловна, как действующий агент Тайной Канцелярии, лично попросила меня поставить вас на ноги в кратчайший срок, ибо завтра вы выезжаете в столицу по срочному распоряжению вашего начальства. Я права?
— Да… Но откуда…
— Хорошо! Поэтому, Борис Сергеевич, отложите вашу писанину до завтра, а сейчас, прошу вас, отправляйтесь обратно в постель!
— Слушай, женщина, я…
— Иначе я буду рапортовать вашему руководству о том, что вы мешаете мне выполнять обязанности, возложенные на меня представителем Тайной Канцелярии, а значит, подвергаете собственную жизнь, как агента Тайной Канцелярии, опасности! А это уже попахивает трибуналом!
И она замолчала, сложив руки на груди. Очки съехали ей на нос.
Горн открыл было рот, чтобы дать ей яростную отповедь, но так и не смог найти нужных слов.
Боярская торжествующе поправила очки.
— Ууу, сука! — Горн смял в комок бумажку, над которой бился уже сорок минут, схватившись за костыль поднялся и побрел к кровати. — Иду, иду…
Все равно эта писанина была пустой тратой времени. Тринадцать пустопорожних листков, которые уже вываливались из корзины, могли подтвердить это.
— Что бы я без вас делал, Лидия Михайловна, — пробурчал инквизитор и рухнул на кровать.
— Вам уже сегодня выносили утку, Борис Сергеевич?
— Конечно! — воскликнул Горн. — Ведь все в этой чертовой больнице работает как часы!
— И оно так и останется, будьте уверены, — ухмыльнулась Боярская и присела рядом. — Так-с! Показывайте свою больную ногу…
Шипящий от негодования Горн отставил ногу, и ловкие пальцы Лидии Михайловны сошлись на месте пересобранной конечности.
— Ай! — зарычал инквизитор. — У вас руки холодные как у трупа!
— А у вас нрав как у осла.
Боярская сжала пальцы.
— Да чтоб!..
Тут телефон в тумбочке зазвонил.