— А хозяин… скоро будет? — спросила Светлана, обернувшись.

— Увидите его завтра, а сейчас расслабьтесь. Закончила. Что скажете?

Девушка приблизила нос к зеркалу и заскулила.

— Что такое? — удивилась Гама. — Не нравится⁈

— Хотела бы я выглядеть так же…

— Это и есть вы, Светлана Александровна! Присмотритесь!

Она вгляделась в отражение внимательнее.

— Нет, это не я! Я не такая красивая, как эта…

— Увы, вам придется смириться, — хохотнула Амальгама.

— Я не заслуживаю такой красоты после того, как хотела убить хозяина!

— Вы же осознали свои ошибки и покаялись, не так ли? И с радостью отдадите жизнь за Скалозубовых?

— Да! — резко оживилась Герасимова и оскалилась. — Дайте мне цель! Убить! Хочу кого-нибудь убить за Скалозубовых! Взорвать! ЖАХНУТЬ!

Рожица у нее изменилась мгновенно. Из запуганной мышки она превратилась в кровожадную крыску. От нее даже силой запахло — очень взрывоопасно запахло.

— Жахнете, обязательно жахнете, Светлана Александровна, — вздохнула Гама, приложив ее беленькую головку к бедру. — Всех мудаков в кровавые ошметки. Но потом.

Светлана вновь стала мышкой и грустно опустила голову.

Ох уж эти переделки сознания. С той журнашлюшкой вышло куда проще и быстрее, а у этой в башке и так был полный кавардак из ненависти к Скалозубовым, горы комплексов, презрения к самой себе и маниакальной любви к отцу. А еще из жажды жахнуть.

Половину они выкинули — и с этим под ее руководством отлично справился хозяин. Другую половину самой Гаме пришлось переплести заново. Вышел жуткий винегрет, который она наскоро сшила «суровой» ниткой. Поэтому возможны небольшие отклонения от нормы — но, скорее всего, об этом нужно беспокоиться их врагам.

Ну, хоть в верности не откажешь этой барышне. К тому же механизм, с помощью которого она вмиг превращалась в машину смерти, работал безотказно.

Надо бы перед приземлением показать ее хозяину во всей красе. Но это будет завтра.

— А сейчас спать! — строго сказала Амальгама. — Уже девять часов, а леди всегда ложатся с заходом солнца.

Светлана расстроилась, но поспешила укладываться.

— Нет! — вскинула палец Гама. — Контрабасом вы станете, когда поедете в усадьбу! Кровать там!

— Но… — приуныла Светлана, но все же вылезла из футляра. Понравилось ей там что ли?

Гама кивнула и помогла дурочке раздеться, а затем улечься в кровать. Через пять минут нексонианка поцеловала в лоб мирно спящую девушку.

Гама на нее даже засмотрелась. И не скажешь, что эта малышка способна взорвать человека одним прикосновением. Если с ней еще поработать, из нее выйдет настоящее стихийное бедствие. В положительном для них смысле, конечно же.