Я заставил веки подняться. Ослепительно белый потолок с тонкой трещиной, напоминающей молнию, плыл перед глазами, то приближаясь, то отдаляясь, будто дыша.

Попытка пошевелиться обернулась неудачей — тело не слушалось, словно было нагружено свинцовыми гирями. Каждый мускул горел тупой болью, а в висках стучало, как в кузнечном горне.

— Он очнулся! — пронзительный женский голос справа заставил меня вздрогнуть. — Бегите, скажите старейшинам! Сейчас же!

Тяжелые шаги умчались по каменному коридору, их эхо постепенно затихало. Я медленно повернул голову, ощущая, как кожа прилипает к крахмальной подушке.

В уголке зрения мелькнула медицинская сестра в синем халате с вышитым на плече гербом Регулов. Ее бледное лицо покрывала испарина, а пальцы нервно перебирали край одежды. Когда наши взгляды встретились, она резко отпрянула к двери, широко раскрытые глаза блестели в холодном свете.

Я попытался поднять руку — тонкие стеклянные трубки капельницы затрепетали, а в локтевом сгибе резко заныла вена. Тело оказалось забинтовано, как мумия — грудь, живот, руки.

Под одеялом… Я осторожно поднял его, посмотрел. Ноги были на месте, но не целиком. Ниже колен все было замотано в бинты и, судя по их форме, обе они заканчивались в районе щиколоток. А еще я снова не чувствовал ничего до самых ягодиц.

Ну твою-то мать…

Дверь распахнулась с такой силой, что медсестра едва успела отпрыгнуть, прижавшись к стене. Курт ворвался первым, за ним — Раган.

— Наконец-то, — Курт хрипло выдохнул, с грохотом усаживаясь на деревянный табурет, который жалобно заскрипел под его богатырским весом. — Любишь ты без сознания валяться, парень…

Раган молча подошел ближе, его черные сапоги глухо стучали по каменному полу. Холодные пальцы обхватили мое запястье, нащупывая пульс. Или, скорее, посылая несколько линий Потока в тело для проверки его состояния.

— Ива выжила, благодаря тому, что я отослал ее прочь из столицы после инцидента с Фиротом. — произнес он, закончив осмотр. — Нейтан не смог оставить фронт, потому не приехал на церемонию. Гарпан и Лерана вышли в боковой коридор покурить. Кариана и Архана, разговаривавших в углу зала, спас удачно упавший перед ними бетонный блок. Ты закрылся нитями. Все. Больше никого не осталось.

Его голос не дрогнул ни на йоту. Но я знал. Боги, как я знал.

Под этой ледяной гладью бушевал океан невысказанной ярости и боли. В отличие от Пайры, вероятно, действительно не испытывавшей к большинству из них никаких теплых чувств, Раган просто не умел выражать свои истинные эмоции, вырастя в тех же условиях жестокой конкуренции Регул.