Это было насильственное подражание процессу, который мастера проходят на уровне Зыбучих Песков — объединение Пепельного Тела с физическим для начала второй, после Штиля, фундаментальной телесной перестройки. Но здесь не было изысканной и тонкой эволюции. Это была индустриальная, варварская ковка.

Архан издал звук, который сложно было назвать человеческим. Это был сдавленный, хриплый рев, вырвавшийся из самой глубины его существа. Все его тело затряслось в конвульсиях, мышцы напряглись до предела, а из-под век брызнули слезы, мгновенно испаряясь от жара.

Но он держался. Его воля, закаленная в боях, была единственным, что не позволяло ему рассыпаться в прах.

Прошло несколько минут, показавшихся вечностью. Его вопли сменились прерывистыми, хриплыми стонами. И тогда, сквозь стиснутые зубы, сквозь боль, разрывавшую его на части, он просипел:

— Сильнее… Давай… больше…

Я не стал отказывать.

Поток, как раскаленная сталь, просачивался сквозь нити и впивался в тело Архана. Сначала он наполнил мышцы, каждое волокно, до предела плотности, отчего они вздулись и затвердели, словно каменные.

Затем энергия добралась до костей. Я слышал их глухой, многослойный треск — не ломающийся, а сжимающийся под невыносимым давлением, уплотняющийся, как алмаз под прессом.

Потом пришла очередь органов. Я чувствовал, как его сердце бьется с бешеной частотой, перекачивая уже не одну кровь, а жидкую энергию, как его легкие жгло каждым вдохом, наполненным огнем Потока. Наконец, его кожа покрылась паутиной светящихся трещин, из которых сочился ослепительный свет.

Трое суток. Без остановки. Без сна. Без передышки. Я, Ананси и Сепа, используя наш общий колоссальный резервуар, качали в него энергию, а сеть внутри него безжалостно вбивала ее в каждую клетку.

Плотность Потока в его организме достигла критической точки, и тогда, не находя больше выхода в физической оболочке, энергия хлынула в его Ледник.

Это был переломный момент. Спустя сутки его средняя стадия Вулкана сменилась на позднюю. Еще через три дня — на пиковую, до уровня Острова Пепла остался всего один малюсенький шажочек.

Мощь, исходящая от него, становилась пугающей. Я уже почти поверил, что мы достигли успеха и что он прорвется…

Но затем что-то пошло не так. Поток снова перестал поглощаться Ледником, не подтолкнув Архана к Острову Пепла, он, словно встретив невидимую стену, снова хлынул обратно в его тело.

А тело уже было заполнено до отказа.

Плоть, не выдерживая, начала рваться. Кожа лопалась, как перезрелый плод, обнажая светящуюся мышечную ткань под ней. Кости, достигшие предела прочности, с треском ломались. Он умирал заживо, разрываемый силой, которую не мог вместить.