Когда сумерки окончательно сменились ночью, я окончательно убедился, что чист, и двинулся к складу автомобильных запчастей. Дорога казалась знакомой, но на этот раз каждый шаг отдавался в сознании гулким эхом окончательности. Возвращения не было.

Сторож, тот же угрюмый мужчина, пропустил меня внутрь, явно узнав. Я спустился в подвал, и меня почти сразу же встретил Босс. Он стоял посреди главного зала, его массивная фигура казалась еще больше от широкой, довольной улыбки, растянувшей его жирное лицо.

— Этан! Друг мой! — его громовой голос раскатился по металлическим стенам, заставляя пару техников в углу вздрогнуть. Он быстрым, неожиданно легким шагом подошел ко мне и хлопал по плечу своей лапищей с такой силой, что я едва устоял. — Слышал, слышал! Великолепная работа! Чистая, быстрая, профессиональная. Неу Фар исчез, и никто не знает куда. Переговоры встали. Идеально!

Его глаза сияли неподдельным восторгом, но где-то в их глубине, за этим слоем жирного одобрения, я уловил тот же холодный расчет, что и всегда.

— Жаль, конечно, что из-за нашего скромного заказа тебе пришлось лишиться такого шикарного прикрытия, — продолжил он, сделав вид, что огорчен, но на его лице это выглядело как новая ухмылка. — Но не переживай! Черное Пламя не бросает своих. О тебе позаботятся. Обещаю.

Он обнял меня за плечи, и его запах — дорогой еды, пота и власти — ударил мне в нос.

— Отдохни сегодня. А завтра с утра я лично представлю тебя нашему главному по исследованиям, как и обещал.

Я кивнул, изобразив на лице благодарность и облегчение, которые не чувствовал ни капли. Его слова «о тебе позаботятся» прозвучали в моей голове с совершенно иным, зловещим оттенком. Для меня это означало лишь одно: «мы тебя убьем, когда ты станешь не нужен». Расслабляться сейчас было равносильно самоубийству.

Однако ночь прошла без происшествий, что лишь заставило меня напрячься еще сильнее. Мне выделили маленькую, душную комнатку в дальнем углу базы, отгороженную от основного зала тонкой металлической перегородкой.

Всю ночь я провел, сидя на единственном стуле спиной к стене, в то время как десятки невидимых нитей Ананси были натянуты в комнате, как струны. Одни реагировали на малейшее движение воздуха, другие — на изменение энергетического фона, третьи были готовы в любой миг выстрелить в сторону двери.

Каждый шорох снаружи, каждый отдаленный шаг заставлял мои пальцы непроизвольно сжиматься. Но дверь не открылась. Никто не попытался проникнуть внутрь.

С рассветом, когда серый свет начал пробиваться через вентиляционную решетку, дверь в мою каморку наконец открылась. На пороге стоял Босс, свежий и улыбающийся. Для него не было этой долгой, тревожной ночи.