Но хуже всего было лицо. Левый глаз был грубо выжжен, оставив после себя влажную, темную впадину. От него пахло гноем и страданием. Однако, похоже, критических повреждений, таких, что лишили бы его возможности полноценно пользоваться Потоком, палачи Черного Пламени не наносили. Вероятно, считали, что, потеряв свою силу, Валь Ом не сдастся, а наоборот, окончательно откажется что-либо говорить. А может быть собирались изучить и выведать секреты техник клана Кайтос.

Услышав мои шаги, он поднял голову. Его единственный глаз, полный ненависти и боли, уставился на меня.

— Ты… — его голос был хриплым, изорванным в клочья. — Мерзкое… насекомое… Предатель… Я убью тебя… Я разорву тебя на куски…

Он попытался встать, но его тело, измученное пытками, не слушалось. Он рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

— Мне пришлось это сделать, — сказал я спокойно, останавливаясь перед клеткой. — Это был единственный способ проникнуть сюда. Сейчас база обезглавлена, большая часть бойцов мертва. Ты свободен. И если захочешь, я не буду против, если все заслуги по уничтожению этого гнезда ты присвоишь себе. Твои начальники будут довольны.

Он смотрел на меня с немым недоверием, смешанным с все той же яростной ненавистью. Было очевидно, что мои слова не могли стать для него утешением.

Я не стал ждать его ответа. Нити потянулись к замку клетки, и через мгновение дверь со скрипом открылась. Я вошел внутрь. Он отполз назад, упираясь в стену, как загнанный зверь.

— Не двигайся, — приказал я, и мои нити, тонкие и послушные, устремились к нему.

Он замер, стиснув зубы, пока я работал. Одни нити, несущие Буйство обезболивания, коснулись его кожи. Другие, острые как хирургические иглы и гибкие как шелк, начали сшивать самые глубокие раны на его груди и спине.

Они не просто стягивали плоть — они несли в себе крошечные импульсы исцеляющей энергии, заставляя ткани срастаться в ускоренном темпе. Это не было полным исцелением, но это останавливало кровотечение и стабилизировало его состояние.

Затем я обратился к его потерянному глазу. Это было сложнее. Мне нужно было не просто закрыть впадину, а восстановить хоть какую-то связь с Потоком, нарушенную таким грубым повреждением.

Я сплел из десятков нитей плотный сгусток, насыщенный энергией и вложил его ему в глазницу, создавая переход для стабильного течения Потока. Впоследствии глаз можно было заменить кристаллом, как у Архана, но для временного решения годился и такой вариант.

Когда я закончил, он сидел, прислонившись к стене, его дыхание стало ровнее. Его единственный глаз смотрел на меня, и в нем уже не было чистой ярости. Там было нечто более сложное — ненависть, смешанная с вынужденным признанием и жгучим вопросом.