Однако боль означала, что я был жив. Это осознание пронзило туман боли, как удар молнии. Как? Последнее, что я помнил — это всепоглощающий мрак и уверенность в неминуемом конце.

Я попытался открыть глаза. Ничего. Абсолютная, густая, давящая темнота. Паника, холодная и липкая, поползла по краям сознания.

Я скомандовал Ананси выпустить нити, раскинуть сеть восприятия, чтобы понять, где я нахожусь. Ответа не последовало. Не было привычного щелчка связи, откликающегося эха его воли.

Была лишь оглушительная тишина внутри меня самого, совершенно непривычная после трех лет вместе. А затем, сквозь боль, до меня начало доходить.

Я не чувствовал своего тела. Было ощущение себя как чистого сознания, заключенного в… в чем? Это была не синхронизация, какой я ее знал. Это было нечто иное.

Я БЫЛ Ананси. Его энергетическое тело было теперь моей единственной и естественной оболочкой. Неужели это происходит при смерти тела владельца проводника?

С этой новой информацией я снова попытался изнутри этого нового «я» выпустить нити. На этот раз что-то дрогнуло. Тонкие, вибрирующие усики моего восприятия, теперь бывшие частью меня-меня, медленно поползли наружу, ощупывая пространство.

Картина, которую они нарисовали в моем сознании, была почти что апокалиптической. Я лежал на дне гигантской ямы, образовавшейся из обвалившихся этажей подземного комплекса.

Вокруг, усеивая груды бетона и искореженного металла, лежали тела. Десятки тел в униформе Черного Пламени.

Но это были не просто трупы. Они были разорваны, раздавлены, расчленены с нечеловеческой, инстинктивной жестокостью. Кровь и внутренности заливали обломки, создавая жуткую макабрическую фреску.

И в центре этого хаоса, чуть поодаль, сидела она.

Тварь.

Чудовищный гибрид паука и человека. Паучье тело размером с небольшой автомобиль. Восемь длинных, костистых лап, упирающихся в пол. Вместо головы паука — искаженный, покрытый хитином человеческий торс с неестественно длинными руками и слегка сплюснутой головой.

Кожа лица была мертвенно-серой, во лбу в дополнение к двум обычным глазам появились еще четыре глаза поменьше, а изо рта, вместо губ и зубов, торчали острые, кровавые хелицеры, с хрустом перемалывающие что-то массивное.

Мои нити, дрожа, потянулись к этому монстру, чтобы рассмотреть поподробнее, и я увидел, что он пожирал. Это был лидер штурмовой группы, мастер Острова Пепла.

Его исполинский фантом давно рассеялся, а реальное тело, или то, что от него осталось, было зажато в лапах твари. Хелицеры с легкостью разрывали плоть и дробили кости, поглощая их с утробным чавканьем.