Мелькнул зубчатый край, слегка мерцающие руны Тьмы на лезвии… И левую руку сразу же прострелило болью — зацепил-таки зараза… Зато правой я уже давил на спусковой крючок. Грянул выстрел. В последний момент нападавший сумел уйти из прицела, метнувшись в сторону. Я резко развернулся за ним — и снова выстрелил. Пуля срезала ветки с куста и, кажется, зацепила неизвестного. За бок он, во всяком случае, рукой схватился.

Но останавливаться не стал, видимо, потеряв ко мне интерес. Пригибаясь к земле, нападавший убегал всё дальше и дальше. Похоже, не рассчитывал, что я буду вооружён огнестрелом. С ножом на пистолет — идея так себе, если ты не герой боевиков из мира Андрея…

Оружие я не опускал, продолжая смотреть в ту сторону, где нападавший ломал кусты, продираясь к дороге. Добивать я его не стал, пусть, возможно, оно того и стоило. Живой он на меня не настучит, опасаясь сам попасть за решётку. А вот мёртвый практически наверняка доставит массу проблем…

А если он ещё и не двусердый, отвертеться будет ещё сложнее. В общем, оно мне надо? Я только недавно под судом побывал, в ближайшее время повторять никак нельзя.

— … …! — ситуация бесила, и я попытался выругаться, но будто чья-то невидимая рука зажала мне горло.

Изо рта вырывался только сип. Я испугался и, перекинув пистолет в левую руку, правой принялся ощупывать горло: неужели попал? Я же отвёл нож! Но нет, горло было в порядке, а вот голос — куда-то исчез.

— Афа опу… — выдохнул я, продолжая ощупывать себя в почти полной темноте.

А затем вспомнил о рунах на лезвии и, перейдя на теневое зрение, обнаружил, что от пореза на левой руке тянется к шее какое-то плетение.

— От ше суха! — выдавил я из себя, глядя, как дрожит заклятие, перекрывающее возможность говорить.

Я бы и дальше ругался, пытаясь сбить заклятие, но надо было скорее уходить. Неизвестно, нет ли у этого придурка сообщников, и не вернётся ли он. Да, пока что я видел, как его фигура мелькает у дороги: он бежал в обратную сторону — туда, откуда мы с ним пришли. Но вдруг всё же наберётся смелости?

Не убирая «пушка», я тоже развернулся и побежал в сторону училища. Просто не стал выбираться на дорогу, где меня было бы видно, как на ладони.

Пока бежал, успел обдумать ситуацию. И, по здравом размышлении, решил никому о произошедшем не говорить. Если сообщу — приедет полиция, выслушает меня, покивает… Может, даже поверит… А затем следователь увидит напротив моей фамилии пометку, что меньше двух недель назад Фёдора Седова, хоть и оправдали, но судили за убийство обычных… И даже будь он добрейшей души человек, но факты-то против меня, и клеймо «рецидивист» прямо-таки просится на лоб.