Ниоткуда меня толком не гонят, но и ничего не разжевывают. Чаще всего умилительно восхищаются неожиданным любопытством, визгливо смеются или сюсюкают, будто с парой старых дворовых псов, издавна прижившихся при цитадели.
Сам казоку-хетто перестает уделять мне повышенное внимание уже через пару-тройку недель после азартного торга и покупки. Изучение диковинного манкса быстро наскучивает ему, в том числе из-за вынужденного молчания этого самого манкса — новый хозяин не способен узнать обо мне почти ничего полезного или интересного, потому что и сам я не способен рассказать о себе и двух слов…
Сперва Нискирич злится и даже исподволь угрожает развязать мой короткий уродливый язык, подозревая утаивание и ложь. Мне приходится потратить немало усилий, чтобы убедить покрытого шрамами чу-ха, что о притворстве не идет и речи. В итоге он верит или делает вид. А спустя непродолжительное время почти не вызывает меня в кабинет для заумных разговоров и пустопорожних бесед.
Я все лучше говорю и понимаю на языке Тиама. Диалекты нихонинди большого гнезда во многом отличаются от распространенных в пустыне, но я улавливаю разницу на лету, стремясь препарировать каждое слово из окружающих меня разговоров.
О жарких песчаных просторах, кстати, я почти не вспоминаю.
Какое-то время после доставки из Витрины в голове еще возникают размытые образы завяленного солнцем Джу-бир-Амрата, всего угрюмого племени Стиб-Уиирта или раскаленных песков вокруг редких прохладных оазисов. Но их медленно и верно вытесняют звуки перенаселенного города, туши ветростатов в небе и ярчайшие рекламные полотна, которые я изучаю с балконов общинного дома…
Постепенно я позна ю суть «Детей заполночи» и имена всех старших крыс, помогающих Нискиричу фер Скичире управлять общиной — шумным стайным микрогнездом, из-под маски которого для меня теперь все явственнее проступает добротно спаянная банда.
Несколько раз со мной пытается общаться еще один из ее негласных лидеров — Открытое Око стаи. Пожилого знахаря и служителя непонятного мне пока культа зовут Ункац-Аран, и он выглядит всерьез настроенным узнать обо мне как можно больше (из-под его интереса так и просвечивают личные устремления и амбиции).
Впрочем, как и Нискирич до него, седошкурый гадатель быстро оставляет бесплодные попытки. И внезапно начинает внушать окружающим, что купленный у грязных глупых чу-ха-хойя мутант — лишь необычное животное, случайная отрыжка зараженной пустыни, и только кажется разумным с расстояния, как это происходит с мышами.
Впрочем, Ункац переубеждает прочих обитателей крепости при обязательном отсутствии Нискирича или его ближников, при самом вожаке продолжая заводить заумные речи про удачу, которую безволосый экзотический пленник способен принести их растущему сообществу. Уже в те дни Открытое Око представляется мне жалким, тщеславным и трусливым, особенно на фоне моего нового хозяина — сильного, жестокого, властного и по-своему харизматичного…