Сначала тишина. Потом приглушенный, но отчетливый голос. Он говорил по магофону.

— Алло? Да, есть информация! Ну, короче, этот ваш фраер как-то слишком быстро сдался. Впервые такое, обычно все держатся, а это не выдержал давления. Да, хрен знает, что с ним случилось. Сначала вроде все отрицал, а потом херак — размяк. Молодой выскочка этот, Алексей, зашел к нему, что-то сделал, и он тут же раскололся как орех. Короче, это уже не важно, у меня только один вопрос: что делать-то дальше со всем этим будем? Он точно про меня не знает? Ладно, хорошо! Но сейчас он узнает ваше местоположение, князь. Что прикажете? Убить? Понял, соглашусь! Будет сделано, Ваше Высочество, дайте мне несколько минут. До связи!

Предательство! И ведь не кто-то из рядовых солдат! Крыса сидела самом сердце операции и пользовалась максимальным доверием. Владимир Николаевич стоял неподвижно. Только кулаки, сжатые по бокам, дрожали от напряжения.

Из-за двери послышались шаги. Разговор был окончен. Дверь открылась, и Гриф вышел. Его лицо было привычно-спокойным, маской абсолютного профессионала. Он увидел нас, стоящих в коридоре, и на долю секунды замер. В его глазах не было ни удивления, ни вопроса «что вы здесь делаете?». Он все понял.

Я не стал ждать, пока этот ублюдок сделает ход первым. Моя правая рука в «Громовой лапе» взметнулась вверх и ударила его плотным разрядом молнии прямо в ногу.

Он не закричал. Его тело затряслось в конвульсиях, ноги подкосились, и он рухнул на колени, тяжело ударившись о бетонный пол. Запах горелой ткани повис в воздухе.

Но Гриф был не простым рядовым сотрудником, он был одним из лучших. Боль уже давно не пугала его. Владимир Николаевич сразу же набросился на него сверху и начал избивать. Это не были полицейские приемы задержания. Это было настоящее избиение. Каждый удар его тяжелого кулака сопровождался хриплым, сдавленным выкриком, вырывающимся из самой глубины души министра.

— Ах ты… Сукин сын! — удар в челюсть, слышен хруст. — Я тебе доверял как брату! — удар в висок. — Я тебе жизнь, сука ты поганая, не раз спасал! — удар в солнечное сплетение. — Ты моих ребят хоронил вместе со мной! — удар, удар, удар. — А ты… Ты — крыса! Ты их всех… На смерть отправил! Ты столько людей погубил, мразь!

Он мог его убить, а это недопустимо со стороны министра. Пришлось вмешаться мне. Я подошел сзади, обхватил Владимира Николаевича руками под мышки, сжал в замок и оттащил, прижав его спиной к холодной бетонной стене. Он пытался вырваться, его дыхание было хриплым.

— Хватит! Владимир Николаевич! Остановитесь! — кричал я ему прямо в ухо. — Он нам нужен и еще пригодится! Живым! Живым он нам нужен! Слышите? Вы же его сейчас просто убьете!