Постепенно дикая сила стала иссякать, и он остановился.

Гриф лежал на полу. Его лицо было превращено в кровавое, опухшее месиво. Нос сломан, губа разорвана, один глаз заплыл, но другой глаз, единственное, что еще могло двигаться, был открыт, им он смотрел на нас. В этом взгляде не было и тени раскаяния.

Мы подняли его и потащили обратно в комнату, приковали наручниками уже не к трубе, а к массивной чугунной батарее отопления, вделанной в стену. Выглядело все это очень надежно. Владимир Николаевич, все еще тяжело дыша, вытер окровавленные руки о штаны. Он смотрел на Грифа.

— Будем допрашивать этого мудака прямо здесь и сейчас. Пока он еще в сознании и может разговаривать. За будущее я не ручаюсь!

Я подошел к Грифу, присел перед ним на корточки. Мои «Громовые лапы» тихо потрескивали перед его лицом

— Ну что, стратег? — спросил я тихо. — Все продумал до мелочей, кроме того, что тебя расколют на ровном месте. Давай рассказывай все, что знаешь про Волкова.

Гриф медленно, с трудом, через боль, сплюнул на пол сгусток крови и осколок зуба. Потом поднял голову вверх и улыбнулся. Кривая, страшная, растянувшая его разбитую губу улыбка.

— А вот… Нихера… Я вам не скажу, идиоты. Буду бесполезным для вас, и точка. Вы можете меня убить. Это даже… К лучшему. Ну или пытать… Только вам это ничего не даст! Нас… оперативников империи, учили не воспринимать боль…

— Ну, если бесполезным, — мой голос оставался спокойным. Я редко когда переходил на истерику в такие моменты. — ТО зачем ты нам вообще нужен, и правда? Мертвая крыса никому не интересна.

Я не стал угрожать, просто поднял руку и выстрелил. Короткой, жгучей молнией, которая ударила ему в бедро, чуть выше колена, в то же место, что и в коридоре, но теперь — с большей силой. Раздался отчетливый шипящий звук, запах горелой плоти стал резким и тошнотворным. Гриф заскулил от боли.

— Еще один удар, — сказал я, глядя на его кровавую рану, — и ты станешь калекой на всю жизнь, таким и отправим к Волкову! Ты думаешь, мы тебя посадим? Или убьем? Нет, зачем нам это? Мы сделаем тебя обузой и выбросим на улицу. Кто подберет такую крысу? Волков? Ты и правда думаешь, что будешь нужен ему без возможности сдавать секреты и без ноги? Да он тебя там же и оставит на обочине без пенсии гнить. Тьфу!

— Жалкие… — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, сквозь боль. — Жалкие вы… Все до одного…. До сих пор ничего не понимаете? Старому режиму… Вашему прогнившему миру… Уже давно пришел конец! Грядет новый мировой порядок! Порядок силы! Порядок избранных! И пусть я умру… Но вы умрете тоже… Вместе со мной! Все! А от меня… Вы ничего не узнаете!