— Отряд, веду наблюдение, все в порядке. Никакой реакции на ваше вторжение нет, — донесся голос в наушнике. — Можете пока расслабиться, у вас впереди семьдесят метров прямого тоннеля до первой развилки. Продолжайте движение. До связи.

Ага, можете расслабиться, конечно же, именно этим сейчас и займемся… Был бы он тут, явно бы такой херни не сказал. Ну да ладно, сами же уговорили его остаться ждать наверху.

Мы оказались в горизонтальной вентиляционной трубе… Полтора метра в диаметре звучали во время планирования как достаточное пространство. Ни у кого даже сомнений никаких не возникло, что идея так себе. В реальности это был круглый, сука, тесный гроб. Я, конечно, безумно люблю своих друзей, но только в тот момент осознал: оказывается, личное пространство я люблю больше. Передвигаться можно было только на четвереньках или ползком, периодически спиной и боками обдираясь об торчащие из стен железные штыри. По кой-хер они вообще здесь? Плюс бесконечное количество паутины и липкий пол, короче, обстановка была так себе. Не по кайфу.

— Я ведущим буду, Алексей, ты давай замыкающим, — прошептал Факел, растворяясь света своего налобного фонаря. Я же шел уже вслепую, просто на свет. Как мотыльки летят на огонь, надеясь только не обжечь крылья в итоге.

Я двинулся за ними; впереди меня, тяжело дыша и бесконечно ругаясь матом, полз Сашка…

— Спокойнее, братишка, скоро это все кончится! — пытался успокоить я своего друга.

Но ползти и правда было адски. Достаточно быстро костюмы порвались от гвоздей и штырей в стенах, сразу было видно, вентиляцию тут какой-то мудак делал на отшибись. Самое неприятно в этой ситуации, что на месте разрывов одежды гвозди теперь цеплялись сразу же за кожу.

— Черт… — вдруг чуть громче обычного сказал Артемий где-то впереди нас. Раздался глухой удар, звон сорванного металла и его попытки удержаться и не закричать матом.

Я попробовал со спины обратиться напрямую к нему, минуя Сашку.

— Артемий, что ты там делаешь? Почему так шумно? — прошептал ему я.

— Решетка… Старая, сука… — скрипя зубами, ответил Артемий. — Нога провалилась прямо в нее. Ладно, сейчас уже все в порядке. Продолжаем движение вперед.

Голос его все равно был напряжен. Я знал, что значит «все в порядке» у Артемия. Значит, он порвал кожу на голени о рваный металл, но способен двигаться дальше. Но это больше присуще новому Артемию. Раньше, только запачкав свои идеально сидящие брюки, он бы устроил такой лай, легче было бы оплатить химчистку, чем заткнуть эту сирену. А сейчас вот какой. Время и условия сильно меняют людей, даже аристократов.