Он ударил кулаком по деревянному перилу. Удар был не громкий, но резкий, полный сдержанной силы. Звук глухо отдался в ночи. Затем наступила тишина, нарушаемая только его тяжелым дыханием и молчанием.

Я ждал. Понимая, что в дальнейшем разговоре мы зайдем дальше рамок бизнеса. Дело касалось политики. Причем самой высшей политики. Затрагивались первые лица государства.

— Я правильно понимаю, — спросил я очень тихо, чтобы никто даже случайно не мог услышать наш разговор, — что ты хотел забрать власть в свои руки? Все верно?

Он долго молчал. Потом сказал почти шепотом, но каждое слово било как молот, независимо от звука:

— Я не собирался отнимать власть, когда говорил все это ему в лицо. Пусть останется императором, сидит там на троне своем, мне на это все равно. Только вот все ключевые решения… Решения должны принимать другие, и это факт. А он пусть ходит по балам, по светским раутам. Пускай всякие лизоблюды целуют ему руки, рассчитывая получить хотя бы какую-то кость с императорского стола… Пусть будет лицом Российской империи, ему очень пойдет эта роль… А мозг, сердце, воля — будут другими.

— Императору это не понравилось? — спросил я, уже заранее зная ответ.

— Именно поэтому я и тут, Алексей, — его голос снова стал ледяным и ровным. Ярость ушла внутрь, сконцентрировалась. — Но теперь я понял. Говорить с ними — не лучший способ. Нужно действовать! И как можно быстрее!

Я насторожился, чувствуя, как по спине бегут легкие мурашки, но продолжал слушать. Нужно было узнать как можно больше информации.

— У меня много людей в столице! Очень много, Алексей! Людей, которые при дворе, но на моей стороне, и я планирую забрать у него власть, ты прав! По-настоящему, но придется для этого пролить кровь, увы, — на самом деле в голосе Тони не было и капли расстройства.

— Ты планируешь устроить вооруженный переворот, — сказал я, и мой собственный голос прозвучал чужим даже для меня самого. — И убить императора…

— Не обязательно его убивать, Алексей! — парировал Волков, пожимая плечами. — Он может… Сидеть в тюрьме. В очень комфортной, но надежной тюрьме. За преступления перед своим народом, которых можно найти не один десяток. За некомпетентность, за слабость. В истории это будет выглядеть куда благороднее, чем на самом деле. Но я уверен, что даже простой народ меня поддержит! Все устали и всем нужны перемены, — он говорил очень уверенно.

Я не знал, что сказать на все это. В ушах зазвенело из-за воспоминаний моей прошлой жизни… Именно за то, что я узнал о возможном государственном перевороте, меня и убили. История, черт возьми, повторялась с пугающей точностью. Только масштабы теперь были иными… Теперь я должен был выбрать сторону в этом конфликте…