Тони снова замолчал, давая вопросу висеть в воздухе. Его молчание давило.

Я сделал глоток прохладного пива, которое взял с собой. Говорить с ним нужно было начистоту. Полуправда здесь не сработала бы, да я и не видел в этом смысла. Моя политика была такой: с партнерами нужно быть честным. ВСЕГДА!

— Тони, знаешь, — начал я, глядя на мерцающие огни где-то вдали, — еще совсем недавно я был обычным питерским пацаном без нихера. Зарабатывал какие-то копейки мутными способами. Сейчас… Сейчас у меня закрыты многие первичные потребности… Есть машина, квартира, деньги. Но я понимаю, что это все не то. Не то, к чему я на самом деле стремлюсь, Тони. Деньги — это, конечно, хорошо, и никто тут спорить не будет. Они дают свободу, но… Сейчас моей основной целью является кое-что другое. Моя цель — сделать так, чтобы не зависеть ни от кого! Вообще! Даже наши с тобой отношения, Тони, я рассматриваю как партнерские, а не как зависимые. Я не служу тебе! Я работаю с тобой! И, надеюсь, ты считаешь так же.

Князь на этом моменте медленно обернулся. В уголках его глаз заплясали искорки, и он улыбнулся. Широко, почти по-дружески. Мне показалось, что ему понравился мой ответ, хотя такой цели у меня не было. Я не пытался отыгрывать перед ним самого близкого друга. Мне это было просто-напросто не нужно.

— А знаешь, в этом мы с тобой похожи, Алексей, — его голос стал еще тише, задумчивее. — Знаешь, почему я вынужден находиться здесь, а не у себя дома, в Российской Империи? Почему я не могу жить так, как хочу?

— Нет, не знаю… — я догадывался, но точного ответа у меня, конечно же, не было.

— Я… — он сделал глубокую затяжку, и сигара на мгновение вспыхнула ярко, освещая четкую линию его скул, — … я единственный из всех этих жалких, трусливых псевдоаристократов сказал то, о чем все думают очень давно, но боятся сказать. Жалкие насекомые… Они недостойны носить титулы своих старых предков…

Я почувствовал, как в его голосе, обычно таком гладком и контролируемом, появилась тонкая, как лезвие бритвы, дрожь и ярость. Он и правда ненавидел всех тех, о ком сейчас говорил. По-настоящему. Всем сердцем, если оно у него, конечно же, есть. Потихоньку пазл в моей голове начал складываться в единое целое.

— И что же ты сказал, Тони? — спросил у князя я.

— Да тут, скорее, не «что», а «кому». Хотя «что» тоже имело значение… — он отвернулся и закрыл глаза. Было такое чувство, что он мысленно снова погрузился в тот самые моменты своей жизни. — Я сказал этому… Глупцу…. Императору… Что система, которую он пытается удержать в своих дряхлых руках, устарела. Разваливается с самого основания! Как те старики в совете министров, что когда-то ее придумали и теперь держатся за свои насиженные места. Будущее всего мира не должно быть в руках этих реликвий. Мы, молодые львы, должны строить свое будущее сами. Эти деды скоро умрут, и что дальше? Мы будем пожинать плоды их ошибок? Дайте нам самим ошибаться! Я высказал все, что думаю, ему прямо в лицо! Без тени сомнений! И считаю, это было самым правильным решением в моей жизни!