Владимир Николаевич слушал, и его спина напряглась будто под невидимым грузом. Кажется, он не ожидал, что на том конце провода будут говорить что-то подобное…

— Да… Я понимаю. Шумиха в прессе… Паника среди простонародья… Не нужно сеять хаос. Да, государь, я все понимаю, но позвольте мне сказать…

Собеседник, видимо, высказаться не дал. Владимир Николаевич замер, и я увидел, как его свободная рука сжалась в такой кулак, что костяшки побелели. Он лишь коротко кивал, вставляя односложные мертвые фразы:

— Да… Понял… Хорошо… Так точно….

Он медленно, с аккуратностью положил трубку на базу. Несколько секунд стоял совершенно неподвижно. Потом из его груди вырвался не крик, а низкий, сдавленный стон ярости, который обернулся одним словом:

— СУ-КА!

Как же мне это знакомо. Он резко развернулся, его взгляд упал на стену, где среди портретов предков и наград висела боевая сабля в изысканных ножнах — фамильная реликвия. Не раздумывая, он сорвал ее со стены, одним плавным, яростным движением выхватил клинок и со всего маху рубанул по аппарату связи.

Удар был математически точен и невероятно мощен. Дорогая машина, начиненная магическими кристаллами и сплавами, раскололась пополам со звонким, резким звуком. Искры, дымок, и дальше — полная тишина. Каюк магофону.

Он тяжело дышал, держа в руке дымящийся клинок, и тут его взгляд упал на меня, замершего в дверях. Странное чувство, когда на тебя так смотрит человек, держащий смертельное оружие в руках.

— Я, наверное, не вовремя, зайду попозже… — тихо сказал я, разворачиваясь.

Министр медленно опустил саблю, воткнул клинок в развалины аппарата и провел рукой по лицу.

— Да нет, Алексей, проходи, присаживайся. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как министр внутренних дел занимается вандализмом с видом на ботанический сад, — сказал он.

Я вошел, прикрыв за собой дверь. Он опустился в кресло, выглядел сейчас не таким уверенным, каким я привык его видеть.

— Я… Случайно подслушал, — начал я. — Это был… Сам император? Верно? Что он сказал?

Владимир Николаевич молча потянулся к нижнему ящику стола, достал оттуда не казенную, а простую, без этикетки, бутылку с кристально-чистой жидкостью и две небольшие стопки. Наполнил их до краев, одну опрокинул в горло, закусил собственным рукавом пиджака и с силой выдохнул. Вторую придвинул ко мне через стол. По запаху я понял, что это была водка.

— Я, конечно, не должен тебе ничего докладывать, — начал он хрипло. — Но ты, считай, почти член семьи уже для нас, и видел сегодня слишком много. Так что… Он сказал не делать из этой ситуации шуму. Никаких военных положений, спецопераций с привлечением гвардии. План по перехвату «Аргонавт» — отставить. Главное — проследить, чтобы в новостях ничего не было, совершенно, ни намека. Государь не хочет, чтобы простонародье знало, что в столице можно устроить такой цирк посреди бела дня.