Мы замолчали. Тишину нарушал лишь тихий треск догорающей электроники в развалинах аппарата для связи. Я чувствовал, как в голове складывается план. Безумный, рискованный, но единственно возможный.

— У меня есть идея, — сказал я тихо.

Министр насторожился, но внимательно слушал…

— Я могу договориться с Волковым. Скажу, что готов отдать кристаллы в долг, но при одном условии: он должен лично присутствовать на сделке, в такой ситуации я не доверяю больше никому. Волков должен согласиться, показать свою важность, самоуверенный нарцисс. Он приедет покрасоваться, доказать, что он все еще на плаву. И вот тогда… Вы его и возьмете. Подготовите ловушку на месте встречи, и все будет готово!

Владимир Николаевич прищурился.

— Звучит даже слишком просто, в чем подвох? — годы работы в органах научили министра никому не доверять.

— Подвоха никакого нет. Но у меня есть условие.

— Какое еще условие?

— Если со мной что-то случится, вы позаботитесь о моих близких! О моей сестре и моих партнерах. Спрячете их в других городах, под другими именами, ну или как у вас там это делается. Обеспечите деньгами на новую жизнь и круглосуточной защитой. Тогда я готов быть на вашей стороне в этой войне. Готов стать приманкой.

Он смотрел на меня долго, оценивающе. Искал ложь в моих глазах.

— Это очень серьезное требование, Алексей, и дорогое. Мне нужно будет это согласовать, получить одобрение, выделить ресурсы… Нужно время.

— Нет, — перебил я министра. Может быть, это выглядело неуважительно, но в этой ситуации я не собирался торговаться. — Владимир Николаевич, мне нужен точный ответ! Прямо сейчас! Или я выхожу из этого кабинета и пытаюсь выживать в одиночку, а вы в одиночку будете бороться с системой.

Мы стояли друг напротив друга. В тот момент максимально громко тикали часы на камине. Министр медленно опустился в кресло, снова потянулся к бутылке. Налил себе еще одну стопку и выпил. Потом поставил стопку на стол, встал и протянул мне руку.

— Договорились! Но если ты нас поведешь по ложному следу или передумаешь… — он не договорил, но его взгляд закончил мысль.

Я крепко пожал его руку и сказал:

— Не передумаю! Если я подал руку, значит, я иду до конца!

— Жди инструкций и постарайся сделать так, чтобы Ирина ни о чем не узнала.

Я кивнул и вышел из кабинета, оставив его среди разрушенной техники и тяжелых мыслей.

Внизу, в холле, у камина, сидела Ирина. Она смотрела на огонь, обхватив колени руками. Услышав мои шаги, она обернулась. В ее глазах был вопрос.

— Ириш, — я сел рядом, взял ее руку. — Я знаю, что постоянно где-то пропадаю. Что наши встречи стали редкими, как солнечные дни в Санкт-Петербурге. И сейчас… Сейчас мне снова нужно бежать. По очень важному и очень опасному делу. Я не знаю, когда мы увидимся в следующий раз, скажу честно…