Затем трость мертвеца звонко ударила в одну из плит, покрытых инеем, и уродливые корни-щупальца прорвались из трещин, обвивая ноги Афанасия Старый ведьмак лишь усмехнулся и шепнул заклинание. Его фигура дрогнула, словно отражение в стоячей воде, разбитое брошенным камнем. Щупальца схватили лишь пустоту.

— Фантом? — Вольга Богданович разочаровано фыркнул, внимательно озираясь. — Ты всегда был трусом, Афанаська! Но чего взять с обычного холопа? Ни совести, ни чести, ни гордости!

— Сам ты, княже, фантом! — вновь появившись, уничижительно произнёс Никитин наморщив нос. — Ты, вон, даже померев, ничему хорошему не научился!

— Ты всегда слишком много на себя брал, Странник! — Дедуля тоже не остался в накладе, продолжая подтрунивать над Афанасием. — Забыл, о чем я тебя всегда предупреждал? Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе!

Но Вольга Богданович на этом не остановился — в разломах каменных плит сгустились тени, и из них вырвались какие-то «мертвые» ручищи и, гремя костяшками рванулись к старому ведьмаку. Афанасий тяжко вздохнул и провёл рукой по воздуху — между ним и руками вспыхнула золотая печать, сложная, как паутина из древних рун. И костяные ручищи истаяли черным дымом.

— Ох, княже, — укоризненно покачал головой Никитин, — ты всегда был упрям, даже после смерти. Но сейчас тебе противостоит не тот жалкий купчишка, которого ты помнишь.

Афанасий вновь исчез и появился уже за спиной Вольги Богдановича. Его пальцы сложились в весьма сложную фигуру, губы шевельнулись и тут же вспыхнула очередная печать — синяя, как вечный лед под бледной луной. Дедуля взревел, когда силы заклятия Афанасия впились в его спину, но тут же разорвал печать ведьмака одним ловким и слаженным движением своей трости.

— Это ты, похоже, забыл, кто я, Странник? — Голос Вольги Богдановича раскатился по лаборатории, словно гром в небесах. — Я ходил по этим землям, когда предков твоих предков еще и в задумках не было!

Лабораторию сотряс новый удар. Казалось, само здание вот-вот рухнет под натиском их рьяного противостояния. С потолка посыпались осколки штукатурки и какой-то мусор, а в уголках просторного зала заплясали синие и зелёные отблески концентрирующихся магических энергий.

Афанасий отпрыгнул назад, ловко уклонившись от очередного удара трости, которая прошила воздух со свистом рассекаемого ветра. Его глаза сузились, а в уголках губ дрогнула едва заметная ухмылка.

— Ну конечно, княже, — проворчал он, — вечно ты со своим прошлым носишься, как с писаной торбой. А время-то уже не то. И люди уже не те…