Я провел ладонью по спине в поисках выходного отверстия, но ранения не было сквозным — пуля, выпущенная из маленького дамского пистолетика, не смогла пробить тело деда насквозь и застряла где-то внутри. Иначе, пришлось бы «герметизировать» оба отверстия.

Дальше я схватил уже распакованный бинт и несколькими кривыми круговыми ходами плотно примотал упаковку к пулевому отверстию, не забыв оставить свободным небольшой краешек. Такой способ позволит выходить наружу воздуху, заполняющему плевральную полость при напряженном пневмотораксе, и это уменьшает риск развития тяжелых осложнений. Хотя, куда уже хуже?

— Ну, всё, старина, — произнес я, накидывая на шею ремень «шмайсера» и взваливая деда на спину. — Теперь только держись… — И побежал.

Ну, как побежал… Хоть моё новое тело и не было таким уж хилым, как в первые часы моего пребывания здесь, оно весьма окрепло и закалилось. Каждый новый чин, полученный мною, добавлял ему мощи и выносливости. Но настоящим суперменом, способным нестись как ветер с человеком на плечах, примерно равным мне по весу, я еще не стал.

Мой старикан невнятно хрипел у меня за плечами, постанывая от боли, когда я его неаккуратно подбрасывал, перепрыгивая через очередную яму или колдобину. Что-то вязкое и горячее время от времени капало мне за шиворот, но я не обращал на это внимания, продвигаясь по узким улочкам Тарасовки по направлению к ближайшей лесополосе.

Временами, когда я выскакивал на свободное пространство между домами, я видел, как немцы постепенно меня окружают со всех сторон, грозя вот-вот захлопнуть ловушку. Дед дернулся у меня за спиной и неожиданно затих, обмякнув тряпичной куклой.

А я вдруг с ясностью понял, что мои приобретенные в этом мире воспоминания, в последнее время подернутые «дымкой», исчезли безвозвратно. Моя вторая «половинка памяти» перестала существовать. Нет, я помнил своей родной «частью», что она когда-то была… А теперь её не существовало…

В общем, это сложно объяснить, но означало это лишь одно, что мой молодой старикан из этого мира… Горький комок подкатил к горлу, когда я это осознал: мой героический дед либо уже умер, либо сейчас умрёт. Ничем другим исчезновение «приобретенных» воспоминаний объяснить было невозможно.

И, вообще, не факт, что и я сегодня останусь в живых. Против такого количества немцев мне с одним автоматом, двумя пистолетами и одной гранатой в кармане деда явно не выстоять. Но и сдаваться живым я этим сволочам не собирался.

Жаль только, что все мои потуги хоть немного облегчить для наших ход этой кровопролитной войны, потерпели крах. А ведь я еще столько не успел, столько не сделал… Вот, разве что, собственного деда умудрился угробить. И то, что это уже произошло, либо произойдёт в ближайшее время — абсолютно и бесспорно!