Единственным вариантом выскочить из стягивающегося окружения — это пробираться в зарослях высокой крапивы, основательно разросшейся вдоль огородного плетня. Нужно было сказать спасибо этому нерадивому хозяину, что не удосужился вовремя выполоть с корнем этот весьма противный сорняк.

Я уже дополз на пузе до ограды и начал протискиваться между толстых бодылей весьма жгучего растения, прожигающего даже сквозь плотный немецкий мундир, когда за моей спиной коротко рявкнул автомат.

Дед отогнал первых и особо «отважных» фрицев, желающих выслужиться перед высоким начальством, понял я. Глаза опять защипало, но я продолжил ползти, стараясь, по возможности, как можно меньше шевелить кусачую траву. Я должен уцелеть! Должен! Должен! Должен! Словно какую-то мантру повторял я про себя.

Кожа от крапивы, особенно на открытых участках, свободных от одежды, сначала покрылась сыпью, которая прямо на глазах превращалась в волдыри, и натурально горела огнём. Но мне было откровенно наплевать, насколько я знал, сдохнуть от подобного «отравления» если ты не аллергик, довольно проблематично. А волдыри сойдут за несколько дней.

Я поднял голову и осторожно осмотрелся. Дьявол! Дорога впереди была перекрыта двумя не особо ретивыми солдатами противника, присевших на покосившуюся лавочку, вкопанную в землю в опасной близости от плетня, вдоль которого я полз.

Они сидели ко мне спиной, и о чём-то негромко переговаривались, время от времени бросая взгляды на избу, из которой раздавались короткие и злые автоматные очереди. Фрицы, окружившие избу, тоже отвечали. Но мне показалось, что как-то вяло и неохотно. Они словно желали взять моего старика измором, дождавшись, когда он израсходует все патроны.

Я понял, что мимо двух этих дуриков, сидящих на лавочке, мне не удастся незаметно проползти. И, если я хочу выбраться, мне придётся их по-тихому ликвидировать. Да так, чтобы их грёбанные соратники не обратили на это внимания. А они толпились рядом, буквально «за углом».

Стараясь не дышать, я подполз к сидящим на лавочке немцам со спины. Ближе. Еще ближе. После чего вооружился охотничьим ножом. Памятуя, что зачарованным лезвием, источающим колдовскую тьму, можно резать закаленную сталь, словно расплавленное масло, я легонько хлопнул свободной ладонью по предплечью фрица, сидевшего слева.

Ничего не подозревающий немец повернулся в сторону, а я тем временем рубанул со всего маха его приятеля по шее своим ножичком. Произведенный эффект ошеломил даже меня, готового, практически ко всему: лезвие, не заметив препятствия, легко перерубило позвонки и часть шейных мышцы с трахеей.