Но, когда я приблизился, он мигом (и без всяких болезненных стонов!) перевернулся на спину, и швырнул мне в лицо песок. Я ожидал чего-то подобного, все-таки Кореец был из того ведомства, где учат, что лучше сдохнуть, чем сдаться в плен. Даже глаза почти успел прикрыть. Но именно что "почти".

Понимая, что сейчас мой противник попытается максимально развить успех, я сделал два быстрых шага назад. Почувствовал ветер у лица — точно, ударил, но не попал. Сам сделал пару взмахом ножом, больше отгоняя его, чем рассчитывая попасть.

Крепкий, паскуда! С пулей в пузе, однорукий и избитый, он все же нашел в себе силы на сопротивление. То ли сверхспособности так действуют, даруя владельцу большее, чем у обычного человека здоровье и скорость его восстановления, то ли он пошел ва-банк. Выжигая остатки сил, в надежде переломить исход схватки.

Ему даже удалось подловить мою руку с клинком на блоке и выбить его! Пользуясь моей временной слепотой и полной дезориентацией — да и больно это, песок в глазах! — он ударил меня в бедро. В то самое место, куда пару минут назад, всадил нож!

Меня будто электрический разряд пронзил, до того удар вышел болезненным. А в следующее мгновение она отступила в сторону. И зрение мгновенно восстановилось. Я обнаружил, что смотрю на очень маленького человека, где-то мне по пупок дышавшего. И это не было не метафорическим выражением.

На лице маленького Корейца разлился страх, смешанный с непониманием. Он сделал шаг назад, больше не пытаясь атаковать. Я же, чувствуя, как меня распирает мощь, которой я прежде никогда не испытывал, протянул руку и не слишком сильно толкнул его в грудь.

Рука, что характерно, была зеленой.

Что случилось, я понял сразу. Боль от последнего удара, стала триггером превращения меня в того самого Товарища Халкова. Того самого, который до икоты напугал банду Карыча и мать Виктора. Я стал здоровенным, где-то три метра, может больше, зеленым монстром. Но на этот раз остался в сознании.

Кореец плюхнулся на задницу. Не смотря на все свои раны, очень активно пополз назад. Я пару секунд за этим понаблюдал, после чего шагнул вперед и снова навис над ним.

— На живот. Живо. — произнес я.

Голос был чужим. Словно кусок камня научился говорить — скрежет какой-то. Но вполне членораздельно и понятно. Да и вообще, кроме полного отсутствия боли, я не чувствовал себя каким-то другим существом. Не изменилось сознание, обзор не затянула красным, да и жажды крушить не было. Внутри остался таким же, каким и был, угол зрения немного выше сместился, и центр тяжести.