С другой стороны — зачем тогда Зоя Витальевна меня перед участковым выгораживала? Сдала бы сразу, а там уже и черный воронок, и группа захвата для сверхов — уверен, такая здесь имеется. Так ведь нет. Она представила Андрею Ильичу ситуацию, как конфликт своего сына и хулиганов.

— Потому, что тогда бы нам пришлось все менять. — ответила она, когда я спросил ее об этом. — Для начала — переезжать. А мы этот дом с твоим отцом сами строили, знаешь ли. У меня с ним много воспоминаний связанно.

— Обязательно переезжать? — я не поспевал за ходом ее мысли.

— Обязательно. — отрезала она. — Если бы я рассказала нашему участковому всю правду, тут бы такое началось! На место столкновения сверхов и милиция бы прибыла, и комитет, и еще бог знает кто! О том, кто ты такой узнала бы не только наша улица, но и весь город. И как бы ты в нем жил потом? А я? И это мы еще рассматриваем самый благоприятный вариант. В котором тебе не обвиняют во всех грехах.

— Поэтому — переезд? Сохранение тайны личности сверха? Но это же глупо! Про них все знают, в сети куда не сунься — в кого-нибудь попадешь!

— А ты вот хоть одного сверха знаешь по имени?

— Нет. — ответил я.

Мог бы добавить, что это не удивительно, поскольку я тут недавно и еще многого не знаю. С другой стороны — те же Красный Шторм и Зима Мама масок вроде не носили. А ведь они где-то живут. Ходят в магазины, театры, рестораны. Их должны узнавать люди.

Если, конечно, они не живут в каком-нибудь закрытом городке, типа Горького-18. Где только они и обслуживающий персонал. Это было бы вполне в духе советской элиты.

— Поэтому и не знаешь, что они для соседей таких ночных развлечений не устраивают. А представь, что было бы, скажи я Андрею Ильичу правду?

М-да, не хорошо бы вышло.

— И куда сверхи сдаются? В КГБ?

— Вот этого я тебе точно не скажу, не знаю. Но начинать нужно именно оттуда, как мне кажется. Можно и в милицию, но тогда вероятность того, что о твоей способности узнают посторонние, возрастает.

— А комитетчики, зато так упакуют, что небо только в клеточку буду видеть!

— Ошибаешься. Вот если бы ты скрываться стал или, как твои бывшие дружки безобразничать, тогда да. Отловили бы, как зверя, и заперли в тюрьме навсегда. А так еще глядишь и на довольствие поставят. — мама невесело, но все же усмехнулась. — Ты же хотел на работу устроиться? Вот, считай, повезло тебе. Работа тебя уже нашла. Никто не будет разбрасываться лояльным сверхом.

Крепкий, все-таки, стержень, у Зои Витальевны. Быстро и в себя пришла, и среагировала, и что говорить участковому за минуту придумала. И сейчас все очень здраво говорит, в юмор пытается. Мне даже интересно стало — откуда такая осведомленность. Но не задавать же вопрос: "Мам, а ты кем раньше работала?" Как бы сыну в двадцать-то лет положено это знать.