— Эй, пацана отпустил быстро! Ты чего творишь?

Ага, а вот и группа силовой поддержки. Сперва они меня попытаются на голос взять, а если не удастся, могут и отмутузить. Точнее, попытаться это сделать.

Хелена и Клара испуганно замерли. Они не вполне понимали, что происходит, но контекст считали, и сообразили, что вляпались в какую-то неприятную историю. Да еще и кошелек, который удерживал карманник, как бы намекал.

— Надо милицию вызвать. — больше для группы поддержки, чем для кого-то еще, говорю я. — Вор у девушек кошелек из сумки вытащил.

— Ничего я не тащил… ай! — не сильное нажатие на запястье паренька, и тот изгибается, пытаясь спасти руку от перелома.

— Та ты что творишь, урод! — тут же повышает голос один из парочки стоящих перед нами в очереди молодых людей.

Их трое. Два парня лет двадцати пяти специально встали у ларька с шаурмой перед нами. Карманник пристроился за нашей группой. Значит, работы на публику не будет — нет никакой публики. Сразу перейдут к запугиванию и угрозам.

Так и происходит. Тот, что ближе, протягивает руки ко мне, намереваясь ухватить за грудки. Бью его "вилкой" в гортань — ложбинкой между большим и указательным пальцем. Сила удара средняя, чтобы, не дай бог, не убить идиота. От неожиданности и внезапного понимания, что он не может дышать, парень хватается за горло и смешно округляет глаза. Этот ближайшую минуту не противник.

Второй выше меня на полголовы и шире в плечах. Борец. Он сразу лезет в близкий контакт, желая использовать преимущество в весе и силе. Витя, то есть уже я, да — мальчик не самый крупный. Да, что-то около метра восьмидесяти, но поджарый, отчего не выглядит здоровяком.

Продолжая удерживать карманника за вывернутую кисть, уклоняюсь от объятий этого медведя, и без затей отправляю его на землю ударом в пах. Пока тот корчится на земле в позе эмбриона, прижимаю воришку к ларьку, и сообщаю продавщице в окошке.

— Не думаю, что стоит вызывать милицию. Они уже свое получили, а жизнь дурачкам портить не хочется.

Средних лет тетка в красном фартуке и таком же колпаке, понимающе улыбается и кивает. А немки стоят в полном обалдении, глядя на меня глазищами-блюдцами.

И, нет. Я все это затеял не для того, чтобы выглядеть в их глазах героем и рыцарем, в одиночку расправившимся с тремя злодеями. Мне, напомню, нужна была информация.

— Ты труп, мужик! — уже не изображая из себя жертву, заверещал карманник. — Ты знаешь на кого ты наехал? Тебе хана! Все!

Удивительные все-таки люди эти мелкие уголовники. Они почему-то уверены, что кому-то из старших или смотрящих, на них не плевать. Считают, что, если ходят под кем-то из авторитетов, то те обязательно вмешаются. В общем, очень своеобразно трактуют вассальные отношения.