— Ты из его банды?

— А это у него банда прям?

— Глебов, ты не умничай. Сейчас у тебя есть незначительный шанс выжить. Не просри его. Зачем ты за ним охотился?

Ага, так я и поверил. Шанс, да-да. На кой ляд ему оставлять меня в живых? Я ведь, как он уже наверняка догадался, тот самый тип, который его выследил, и знает о его связи с Карычем. Носители такой опасной информации, да еще и в неволе, они не просто не размножаются, они вообще долго не живут.

— Зачем-зачем? Поругались мы с ним. Разное видение будущего.

Не знаю, что Корейцу известно о нашем конфликте, но лучше будет сыграть на якобы расколе в стройных рядах криминального сообщества. Мол, разошлись пути дороги, его свернула не туда, я решил соскочить…

Помолчали. Он что-то свое в голове выстраивал, я пытался выбраться из смертельной ситуации. Не знаю, как у него шел мыслительный процесс, а вот у меня откровенно неважнецки. Даже пытался снова Товарища Халкова призвать — настолько отчаялся, но не выходило.

— Слушай… — висеть было больно и неудобно, руки уже затекли, но я пытался говорить не тоном отчаявшегося человека, а как тот, с кем можно договориться. — Зачем тебе этот уголовник? Какие бы ты дела с ним не вел, я смогу лучше. Ну он же тупой, реально! Решил всю свою кодлу сывороткой напоить! А что потом? С ментами толкаться? Да нас бы порвали, как "Комсомольскую правду"! Я не хотел умирать из-за его тупости, вот и решил уйти. А он посчитал, что я его сдам чекистам, и решил убить. Ну вот и закрутилось как-то…

— А мне за вами, идиотами, разгребать. — отозвался Кореец.

— А ты не разгребай. Ты мне дай! — почуял я надежду. — Немного твоей помощи, я этих урок недоделанных на три пятнадцать к ногтю прижму. И делай дальше свои дела, я в них вникать не буду. Или буду — если тебе надо, чтобы я вникал.

— Сменить одного полудурка на другого? Даже не знаю…

— Кореец… — начал я, но ведущий допрос мужчина не дал мне договорить.

— Повиси пока, я подумаю.

Развернулся, и ушел. И мне, почему-то, показалось, что ушел он вовсе не подумать. А чтобы отдать приказ меня прикончить. Не знаю, что-то такое в голосе услышал, едва уловимое. Так говорят с покойниками — уж я-то знаю.

Черт! И сам вляпался, и девчонку еще втянул в это безумие! Ее тоже не ждет ничего хорошего. Может быть и проживет чуть дольше меня, но так, что ей вряд ли понравиться.

Люди, с которыми работал Кареев, были убийцами. И, я подозревал, не просто какими-то преступниками, прошедшими лагеря и лесоповалы. Скорее всего, они были людьми государевыми, только вот беда — не нашей страны. Это тоже чувствовалось.