Петр неслышно вошел в гостиную и поставил на стол поднос с чайником и двумя чашками. Тася благодарно кивнула и передала ему часть бумаг из папки. Время от времени она поглядывала на него, подмечая, что с каждой новой прочитанной страницей Петр хмурился все больше.

— Что-то здесь не сходится, — наконец заключил он, откладывая в сторону очередную страницу полицейского отчета.

— Согласна, — Тася потерла уставшие глаза и потянулась за уже остывшим чаем. — Как будто полиция заранее решила, что это самоубийство, и расследование проводилось формально.

— А ты сомневаешься в том, что Владимир самостоятельно свел счеты с жизнью? — удивленно поинтересовался Петр. — Хотя, честно говоря, я бы скорее поверил в трагическую случайность, о которой говорили его друзья.

— Нет, — Тася покачала головой. — В конце концов, я, можно сказать, лично это видела, — Тася поежилась от неприятных воспоминаний. — Меня смущает мотив. Неужели из-за женитьбы на нелюбимой женщине, Владимир решился на такой чудовищный поступок? Не стояло ли за его самоубийством чего-то еще?

— Например?

— Возможно, он страдал от депрессии или посттравматического синдрома, но в то время никто не оказывал психологической поддержки вернувшимся с войны.

— Хорошая версия, — кивнул Петр. — Но война закончилась в тысяча девятьсот пятом, а пулю в лоб он пустил себе четыре года спустя.

— Пожалуй, ты прав, — Тася задумчиво почесала нос. — А еще в рапорте нет записей о допросе его невесты Анастасии Сафоновой и возлюбленной, Анны Бюссо. Хотя, мне кажется, они могли бы больше других рассказать о его состоянии в последние дни жизни.

— Согласен. Родителей тоже особенно не расспрашивали, как я погляжу, — он взял в руки очередную страницу дела и быстро пробежал глазами короткую заметку. — Из уважения к их горю следователь решил не задавать вопросов, которые могут расстроить скорбящих родных еще больше. Нет описания места совершения самоубийства, не известно, как располагалось тело, в какой руке был зажат пистолет… Кстати, в какой?

— Не знаю, — задумалась Тася. — Честно говоря, вообще не помню у него в руках оружия. В моем видении он просто сидел на кровати, а потом вдруг его лицо превратилось в кровавое месиво.

— Прости, не стоило тебе напоминать об этом.

— Все в порядке, — Тася сделала глоток остывшего чая. — Я только не могу понять одного: как все это поможет Вике? Она говорила искать в прошлом. Мы узнали, как погиб Владимир, а дальше что?

— Не знаю, — честно признался Петр. — Может, мы теперь должны что-то сделать с зеркалом? Разбить его или поджечь? Не очень разбираюсь в подобных вещах, но что-то мне подсказывает, что от проклятых предметов стоит избавляться.