Тася развернула экран к Петру, и тот быстро пробежал глазами короткую заметку.

— Медиум? — удивленно переспросил он.

— Именно! Возможно, призрак Владимира стал появляться сразу после его смерти.

— Насколько я понимаю, он связан с зеркалом, но как медиум, не будучи вхожа в дом, могла об этом знать? Если бы это была кто-то из знакомых Владимира, его родители наверняка бы ее узнали, разве нет?

— Или он тщательно это знакомство скрывал, — задумчиво пробормотала Тася. — Медиума забрали в участок, возможно, в папке с делом сохранилась какая-то запись о том, кем могла быть эта женщина.

Петр поочередно раскладывал на столе бумаги, а Тася быстро их просматривала, разочарованно откладывая в сторону один лист за другим.

— Вот оно, — Петр положил на стол нечеткую копию какой-то записки, и, склонившись над столом, они с Тасей принялись разбирать неровный почерк.

— Бюссо! — воскликнула Тася, когда пляшущие буквы, наконец, сложились в уже известную им фамилию. — Так и думала, что в этой истории с медиумом что-то нечисто.

— Сгорая от неизбывного горя и не имея возможности преклонить колени перед могилой возлюбленного, решилась на отчаянный шаг… — по слогам прочитал Петр. — Выходит, она прикинулась медиумом, чтобы пробраться в дом и просто побыть немного там, где провел свои последние часы Владимир. Это печально.

— Жаль ее, — согласилась Тася. — Из-за того, что она была разведена и старше Баргина, родители решили, что она недостойна быть частью их семьи, и в итоге предпочли сломать две жизни вместо того, чтобы поступиться глупыми условностями.

— Три, — поправил ее Петр. — Анастасия Сафонова тоже стала частью этой драмы. Пусть и сыграла в ней роль палача.

— Чудовищно, — Тася поежилась. — Но сейчас все кусочки головоломки как будто встали на свои места: Владимир был вынужден жениться на Анастасии, но не мог побороть свои чувства к Анне. Анастасия же, узнав, что ее жених влюблен в другую, в состоянии аффекта застрелила его.

— Поскольку она была из влиятельной семьи, — продолжил Петр, — дело замяли, а сама девушка, терзаемая чувством вины, ушла в монастырь.

— Звучит складно, — одобрила Тася.

— И объясняет, почему расследование проводилось формально и дело поспешили закрыть, объявив Владимира Баргина самоубийцей.

— Неясно только, почему родители Владимира не добивались справедливости? Они похоронили сына как самоубийцу, без возможности предать его тело земле по церковному обычаю, хотя и знали, что он был убит.

— Вариантов много: они осознавали, что сами стали причиной такой трагической развязки, поэтому предпочли солгать, чтобы спасти Сафонову от смертной казни, либо вообще могли не знать, что их сын был убит.