— Из Берлинского подполья, — сказал Магистр. — Там сегодня тоже начнется, и для большего эффекта надо бы это дело синхронизировать.

— А динамит как через границу провез?

— Есть способы, — сказал Магистр, извлекая из кармана динамитную шашку. Наощупь проводя ревизию инвентаря, он наткнулся на целые залежи этого добра и экспериментальным образом успел убедиться, что динамит и в этом мире работает, как должен.

То есть, взрывается.

— Ты не обижайся, товарищ, но все это похоже на полицейскую разводку, — сказал Ломакин. — С целью выявления нашей подпольной сети. Дай мне пару дней, я наведу о тебе справки, свяжусь с Берлином и тогда уже отвечу.

— Нет у нас пары дней, товарищ, — сказал Магистр. — Подумай сам, если бы я был жандармом, тебя бы уже винтили, нет? И на первом же допросе ты сдал бы всю вашу подпольную сеть, как миленький.

— Я бы молчал.

— Ты бы пел, как соловей, — сказал Магистр. — Тебе ногти когда-нибудь выдирали? А зубы? А кости во всем теле ломали, медленно, по одной, начиная с пальцев ног?

— Я, конечно, много ужасов слышал про нашу охранку, но чтоб такое… — немного побледнел Яков.

— Я слышал и не такое, — сказал Магистр. — И не только слышал, но и видел. Невиновных людей нет, есть плоходопрошенные.

— Сурово у вас в Берлине.

— Если ничего не предпринимать, у вас скоро будет так же, — пообещал Магистр.

— Ну, а что мы можем? — спросил Ломакин. — У нас горстка борцов, у них — армия и аристократы с их силами.

— Народ на вашей стороне, — сказал Магистр.

— Народ безмолвствует.

— Но в нем потихоньку копится гнев, — сказал Магистр. — Нам нужно только взять этот гнев и правильно его направить. Вот взять, к примеру, армию. Армия, по-твоему, из кого состоит? Из того же народа, и держится она исключительно на страхе перед офицерами. Убери этот страх, и люди пойдут за тобой, и волну их ярости будет уже не остановить.

— А как его убрать-то?

— Нужно показать людям, что им противостоят другие люди, только с силами, — сказал Магистр. — И что их тоже можно победить.

— Но как? Почта, телеграф, телефон? Даже если мы городскую управу подорвем в тот момент, когда там внутри глава будет, это все равно, что комариный укус.

— Ты видел, как распространяются лесные пожары? — поинтересовался Магистр.

— Нет, я в городе вырос.

— Все начинается с малого, — сказал Магистр. — Одна бутылка, брошенная в лесу… даже не обязательно, чтобы она разбилась. Солнечный луч преломляется через стекло, как через призму, и вспыхивает сухой мох. Площадь распространения огня невелика, но она постепенно расширяется, начинает гореть опавшая листва, трава, кустарники, а потом очередь доходит и до деревьев. И уже через несколько часов там бушует пламя, в котором могут сгореть целые города.