— Для того, чтобы это определить, нужно немножко больше ориентиров, чем темное небо без звезд, лавовые потоки и огненные гейзеры, — сказала Шикла.

— Я думал, демоны в таком разбираются.

— Ты вот человек, — сказала Шикла. — Сможешь ночью отличить Косдаулет от Жыланшыктурме только по направлению ветра и запаху травы?

— А что это вообще? — спросил я.

— Это степи.

Катерина продолжала молиться с закрытыми глазами. Наизусть она знала только две молитвы и постоянно гоняла их по кругу. Ну, ее можно понять, зрелище действительно оказалось не из приятных, тем более для человека неподготовленного.

Я вот считал себя человеком подготовленным, и то не мог обнаружить в себе достаточного желания ступить за этот порог. С момента открытия портала прошло уже больше десяти минут, а мы пока только пятились от него и расширяющейся зоны вымирания растительности.

Наверное, нам еще повезло, что проход между вселенными не открылся в космическом вакууме или на дне океана. Со мной такая фигня постоянно происходит.

Очередной вызов всегда проходит на грани. Он не может быть простым, это понятно, иначе его не называли бы вызовом. Но почему-то мне еще не попадалось в принципе нерешаемых проблем. Таких, видя которые можно просто развести руками и сказать, что тут уже точно ничего сделать нельзя.

Шанс на успех, хоть порою и мизерный, есть всегда. Нужно только превозмогать. Действовать на пределе. Пройти по натянутому над бездной канату. А на дне бездны непременно будет жить что-нибудь неприятное и жаждущее меня сожрать.

Некоторые обожают так жить. Всяческие Физруки, Виталики, Бордены и прочие Обероны бросаются на каждый вызов, как в последний раз. Им нравится так жить, когда нет очередного вызова, они начинают скучать с неприятными для окружающих последствиями.

Знали бы все, как меня это все заколебало.

— Я пойду первым, — сказал я.

— Ты ж наш защитник, — сказала Шикла. — Настоящий рыцарь без страха и упрека.

С таким напутствием я и направился в неизвестность, позади которой должен был находиться наш дом.

* * *

Студенты и прочие гуляющие окончательно покинули площадь. Единственным напоминанием о протесте служили только многочисленные плакаты, которые они побросали на мостовую, и лужа крови на том месте, где Магистр застрелил явившегося наводить порядок аристократа.

Сидя на своей наблюдательной позиции, Магистр успел выкурить две трубки. Взрывы в разных частях города продолжались, но звучали все реже и реже, все-таки, выданный Ломакину запас динамита был конечным.

На площади появлялся еще один отряд чьей-то личной гвардии, на этот раз в небесно-голубых мундирах, но, обнаружив, что тут уже больше ничего не происходит, задерживаться ребята не стали.