— И тем не менее.

Чудище больше не лаяло, оно исторгало агонизирущий вой из всех своих оставшихся глоток, количество которых неумолимо сокращалось. Чудище уже практически было рассечено пополам, но это пока не сказывалось на его живучести и способности вопить. Магистр предположил, что если английский герцог сейчас остановится, чудище не умрет от нанесенных им ран, а уползет куда-нибудь, чтобы в следующий раз вернуться в мир людей с новыми силами.

Правда, сэр Гарольд не собирался останавливаться.

Волки уже давно отошли в сторону, уцелевшие гости вернулись на террасу. Они наблюдали за избиением многоротого монстра и разражались аплодисментами при каждом удачном действии британца. Хлопки вообще не смолкали.

Местное дворянство демонстрировало крепкие нервы и полное равнодушие к чужим смертям. А ведь гостей тут полегло не меньше десятка.

— Тогда уйди куда-нибудь в спокойное место и вали домой, — посоветовал Магистр.

— А обязательно прямо сейчас? Я хочу досмотреть представление.

— Мне кажется, его финал довольно предсказуем, — сказал Магистр. — Если, конечно, у чудища нет какого-нибудь туза в рукаве, но на это не похоже. Если бы он у него был, момент выкладывать его на стол прошел уже минут десять назад.

Стражники с мушкетами, количество которых выросло до трех десятков, стояли в стороне с оружием наизготовку, но не торопились стрелять. И отнюдь не из боязни зацепить сэра Гарольда, который, похоже, был полностью невосприимчив к механическому урону. По крайней мере, чудище, до этого запросто рвавшее людей на части, ничего с ним поделать не могло.

Прихрамывая на правую ногу, к гостям на террасе присоединился князь Волконский. Он снова был во фраке, но уже в другом, седые волосы живописно растрепаны.

— Господа, я приношу вам глубочайшие извинения за испорченный вечер, — обратился он к присутствующим. — Надеюсь, что случившееся не омрачит…

— Было весело! — выкрикнул кто-то. Судя по голосу, кто-то из молодежи.

Старшее поколение его не поддержало.

Тем временем сэр Гарольд закончил перерабатывать последние останки чудовища на фарш и поднялся на террасу. Увидеть в нем свое отражение теперь было уже невозможно — с ног до головы он был заляпан перемешанной с землей черной кровью монстра. Клинки укоротились и вновь превратились в руки. Затем Борден встряхнулся и мгновенно морфировал в свой прежний облик, его одежда снова была на нем и выглядела чистой и идеально выглаженной. То ли во время боя он прятал ее внутри своего тела, то ли одежда, как и мечи, тоже была частью единого организма.