привели к нам в закрытую вип-кабинку. Я жадно скользил взглядом по изящным изгибам стройного тела. Мой партнёр усмехнулся и предложил: «Она полностью твоя, я выберу себе другую!» А потом оставил нас наедине. Она знала все нюансы своей работы. С ловкостью кошки оказалась на моих коленях и уже прижалась влажными губами к моим дрожащим: — Чего желаешь, котик? А я уже был слишком пьян, чтобы желать чего-то определённого. После удачного для нас обоих полового акта — она получила неплохие чаевые, а я удовольствие — я пригласил её на ужин. А она, сверкая зелёными глазами, согласилась. Ещё бы — её интересовали только мои кошелёк и статус. А я влюбился с первого взгляда. Дальше — дорогие подарки, рестораны, элитные тусовки. Заставил её уволиться с двух работ — вторая была официанткой в задрипанной забегаловке — и устроил через знакомого, который был мне должен приличную сумму, ведущей в хорошую телекомпанию. Конечно, пришлось простить долг, но ведь она счастлива. Довольна. Сияет. И если такова цена её хорошего настроения… Я любил, а она позволяла мне любить. Так продолжалось два года. А потом начались сны. Этой ночью я целовал Василису, всё ещё ощущая привкус предательства на её губах. Этой ночью она не позволила к себе прикоснуться, сославшись на головную боль. Притворилась, что заснула, повернувшись ко мне спиной. А я слышал, как она всхлипывала. Мы прекрасно провели месяц в Египте. Весь отдых она была нежной и ласковой, а когда вернулись, её как будто подменили. Сказала, что будет ночевать у себя, а сама помчалась в ту обшарпанную квартирку в объятия того мужлана. Он — непризнанный художник. Стены его однушки увешаны её портретами без рамок. Этого в первый раз я не заметил, так как мой взгляд был сосредоточен на них двоих. Точнее, на их обнажённых телах. Под ним она стонала, подо мной же больше не издавала ни звука. Пока они наслаждались друг другом, я рассматривал квартиру. Теперь я видел, что Василисе тут самое место. Её красоту и изящность пожирало предательство… Я опять подскочил в кровати, пробуждаясь ото сна. — Опять кошмар? — Василиса уже не спала, попивала кофе из крохотной чашечки, куда, казалось, даже глотка не вмещалось. Ничего не отвечая, я ушёл в душ. Меня передёргивало от одного только взгляда на неё. От одной мысли, что она променяла меня на какого-то непризнанного художника, мною овладевала дикая ярость. На следующий день мы улетели в Египет. Там я спал без сновидений вовсе. Но тот последний сон не выходил из головы. По возвращению, её, как и в том