— Испортилось. Ну, значит печенья нет, — пожал плечами йерл. — Вот там сидит писарь во время допросов. Вам тоже нужно будет вести записи. Никаких горшков не притаскивать. Шкафы с документами за вашей спиной надо разобрать, дела подшить. Если вылезет мышь, прошу не визжать.
— Она вылезет в надежде, что хоть я принесу что-то съестное? — хмыкнула я.
— В допрос не влезать, — предупредил меня йерл, не обратив внимания на мои слова.
Он снял чёрный форменный сюртук с металлическими круглыми нашивками, отоброжавшими звание, должность и личные заслуги старшего йерла перед империей. Я попыталась пока хотя бы разгрести место на своём столе. Но украдкой бросала взгляды на йерла. Хейзел рассказывала, что брат добр к ней и заботлив, говорила, что он весьма строг в вопросах данного слова к себе и к окружающим. Но она ни разу не упомянула, что брат её молод, на вид не больше тридцати пяти лет. И красив. Это лицо могло легко принадлежать какому-нибудь аристократу. Что-то было такое в его чертах, что и в голову не приходило, что перед тобой выходец с самого низа сословной иерархии. Один мощный подбородок с ямочкой чего стоил! А в сочетании с разрезом глаз и прямым носом… Да ещё и если вспомнить внешность Хейзел, то возникают вопросы.
Просто к миловидности девушки столько внимания не бывает, девушка и должна быть хорошенькой. А старший йерл своё лицо удачно прятал за буйной растительностью. Сегодня же, выполняя своё обещание, он был чисто выбрит. Встретив его на улице, я ни за что бы не узнала в нём того йерла Нудисла, что приходил пару дней назад в мой дом.
Три йерла привели мужчину лет пятидесяти на вид. На скуле у него уже расплывался синяк, бровь была рассечена. Мужчин с такой фигурой часто можно было встретить у боксёрских рингов, оценивающе рассматривающих подрастающее поколение бойцов. Допрос шёл туго. Точнее допрашиваемый только вот матом не слал старшего йерла и громко смеялся.
— Что, Гар, не можешь как следует поспрашивать, да? — сипло смеялся допрашиваемый. — Форма йерла она такая, жмёт во всех местах. Или ты перед бабой стесняешься? Я помнится, когда с твоего бати за спокойную жизнь выбивал, твоей матери и этой мелкой… Хизы вроде, не стеснялся. Кстати, сколько ей сейчас лет? Не пора ли отрабатывать счастливое детство на наших территориях? О! Гляди, как баба на меня смотрит. Вот что значит не просто штаны носить, но и яйца иметь.
— Видите ли, неуважаемый, — обернулась я к допрашиваемому, после того, как поплотнее закрыла дверь. Хамство и пошлые намёки смешанные с угрозами я всегда ненавидела. — Как следует вас не спрашивают, потому что никому это не надо. Благодаря оставленной полуоткрытой двери, следующие, кто сейчас ждёт своей очереди на допрос, прекрасно слышали, как вольготно вы себя чувствуете в кабинете старшего йерла и о том, что знаете его с детства.