Вскоре после ухода герцога курьер доставил пирожные в фирменной упаковке, и Таис решила, что это от герцога. Она честно пыталась взять себя в руки и старательно убеждала сама себя, что прав герцог, а ошиблась она. Почти через силу поужинала и расположившись у камина решила полакомиться сладостями.
Глава 22
Таисия быстро поняла, что с ней происходит. Какое-то звериное чутьë, что просыпается в любом в минуты смертельной опасности, подсказало девушке, что истекают её последние минуты. И понимая, что саму себя не спасти, Таисия потратила последние силы, чтобы найти в себе искры своего дара. Она не могла себе позволить уйти, обрывая свой род, и позволить тому, кто стоит за бедами её семьи, остаться безнаказанным. Сейчас она с кристальной ясностью понимала, что гибель родителей, беда с братом и её собственная смерть, это звенья одной цепи.
Странная вера в то, что её мир не единственный, и существуют сотни его отражений, а вместе с ним и душ тех, кто рождён хоть в одном из миров, подсказали Таисии, где искать помощь. Она искала и звала покидающую мир живых душу, родственную ей и способную разобраться с тем, что произошло с её семьёй. Такую же как она сама, только сильную и решительную.
Даже в этом странном состоянии, я не удержалась от усмешки. Каким образом я оказалась похожей на замкнувшуюся, скромную и слишком нерешительную во всём, даже в отстаивании собственных интересов, Таисию, для меня было загадкой. Возможно, если бы не война, перековывающая судьбы и характеры, я бы и выросла тихой тенью сестёр. Но этого уже никогда не узнать.
Из этого состояния полусна- полуяви меня вырвал настоящий грохот. Я даже не сразу поняла, что это кто-то решил использовать дверной молоток вместо тарана и буквально выламывает дверь.
За дверью оказалась закутанная в шаль совсем молоденькая девушка, которую я опознала как Хейзел. А моё собственное сердце забилось чаще. Хейзел была невысокого роста, белокожая, с длинными прямыми и чёрными волосами. Я встретила взволнованный взгляд тёмных глаз, с лукаво вытянутыми и приподнятыми уголками. Разум заметался в поисках подсказок и знаков, что могли бы подтвердить то ли безумную догадку, то ли несбыточную надежду. Невозможно. Но я же здесь!
— Я родилась в начале осени, и отец назвал меня Курико. Дитя или семя каштана. — Смеялась подруга.
Хейзел, кажется орех или орешник. Тоже из осенних имён. Вот и ответ. Похожа, рядом, но не то же самое. Отражение. Но мысль, что в этом мире так близко родственная душа той, что была одной из самых близких там, предала сил и пробудила наконец желание жить самой.