— Не верила, думала, что желаемое за действительное принимаю. Но, Тось, — она с тревогой вглядывалась в моё лицо. — Если ты здесь, то значит там ты…
— Так сколько можно по земле всё ходить? И война, и служба, и дел там, что мне по силам не осталось уже, — покачала я головой, чувствуя как набегают на глаза слëзы. — И видишь, здесь судьба свела. Притянула друг к другу.
— А Дина? — тихо спросила она.
— Не знаю, я ушла почти сразу за тобой. В декабре. Она осталась. Ей ещё за внучкой нужно приглядеть. — Напомнила я, но сердце тоскливо сжалось от упоминания младшей.
— И ведь не наговоришься досыта, уши кругом. Кто знает, не признают ли умалишёнными и не упекут ли в скорбный дом, — раздражённо мотнула она головой.
— Да уж, Ань, здесь тебе не на берегу Байкала, у воды с чаем не посидишь, по душам не поговоришь. — Хмыкнула я.
— Подожди, — вдруг засмеялась Анна. — Байкал конечно не обещаю, но необыкновенно чистое и красивое озеро тут есть. Да у меня целый берег в собственности. И людей там не бывает в принципе. Дурная репутация, говорят человеку его душу может показать. И совесть.
— Этого я не боюсь. Это случайно не то озеро, посреди которого остров Мёртвых? — приподняла я бровь в семейном жесте.
— Оно самое. Вот доделаю флигель, возьмусь за пристань и беседку на воде. — Пообещала Анна и тихо произнесла. — Опять весна, опять всё чужое кругом, даже имя и то, лишь отчасти моё.
— Мы снова выжили, пройдя рядом со смертью, Ань. Тогда сквозь войну. Сейчас… Анна Саргенс ведь не выжила после того удара, правда? Как и Таисия Сторил не смогла победить яд. — Снова обняла я сестру. — И у нас это не маска, это наша новая жизнь. Новая судьба с обременением в виде родных и наследства. И только от нас с тобой зависит, кем мы с тобой будем друг другу здесь.
— Помнишь нашу встречу в Берлине? Мы тогда лишь перекинулись украдкой парой фраз и разошлись в разные стороны. Словно галочку поставили, жива и ладно. А потом встретились лишь много лет спустя. Да и те встречи… Осколки времени. Я бы хотела это изменить. Может то, что мы здесь, это и для нас шанс? — грустно улыбалась Аня.
— Получить многое из того, чего добровольно лишились раньше? — закончила за неё я. — Осталось только разобраться, что здесь происходит. Мне не очень нравится, что некто решает, что жить нам в принципе и не зачем. Точнее, меня это приводит в бешенство.
— Ну, одного такого мы уже знаем, — кивнула Анна в сторону лежащего на кровати мужчины. — И я почему-то уверена, что он вполне разделяет твои чувства к своему заму по жизни. Или разделит, когда придёт в себя.