— Хлопцы, да мы же свои! — прохрипел Коган, едва не уронив Буторина. — Свои мы, вас искали…

— Ну вот и нашли, — рассмеялся второй солдат. — Оружие на землю, руки подняли! И рты закрыли, а то я вам сейчас заткну сам.

Пришлось замолчать в надежде, что скоро все прояснится. Всех четверых солдаты отвели от берега и загнали в какой-то подвал разрушенного дома. Вход и одно окно были плотно занавешены брезентом так, что внутри можно было зажечь масляный светильник, сделанный из гильзы артиллерийского снаряда. Плечистый боец, видимо, командир этой группы разведчиков, уселся на ящик из-под бутылок и рассматривал все, что его бойцы извлекли из карманов пленников, включая и мокрые документы.

— Кто же в разведку с документами ходит, — хмыкнул боец, державший пленников на мушке и заглядывающий через плечо командира на документы.

Командир рассматривал надписи, вглядывался в испорченные водой фотографии, поднося солдатские книжки ближе к огню.

— Вот видите, это же доказательство, что мы не немецкая разведка, а специально шли из немецкого тыла к своим, — стал пояснять Сосновский. — У нас даже раненый.

— Филатов! — Командир повернул голову вправо и позвал во второй раз: — Филатов, раненого перевязали?

— Так точно, товарищ лейтенант, — отозвались из-за угла.

Сосновский вздохнул. Свои. Русские к врагам не относятся так безжалостно, как фашисты. Он с надеждой спросил снова:

— Ну, теперь поверили?

— Конечно. Вы — специальное подразделение вермахта или абвера, набранное из предателей и изменников, которые владеют русским языком. Во время боя, когда был ранен один из ваших, вы сбились с пути и вышли к нам. И попали в плен. Что я вам еще должен рассказать? Думаю, хватит. А теперь вам придется отвечать на наши вопросы. Но не здесь, а в штабе.

— В штабе 62-й армии, — подал голос Буторин, которого завели в эту часть подвала и усадили у стены. — Доведите нас до расположения вашей части и свяжитесь со штабом 62-й армии. Пусть найдут, там должен быть майор Шелестов с документами. Он подтвердит, что мы свои.

Лейтенант внимательно посмотрел на Буторина, потом на Сосновского, Когана, так же внимательно на Витольда, одетого в гражданскую одежду. Потом отрицательно покачал головой.

— Не те песни поете, фрицы. Я знаю почти всех в разведотделе штаба армии. По возрасту вы на солдат не походите. Там все помоложе, покрепче. А командиров я всех в лицо знаю.

— Я не солдат, я майор, — прохрипел Буторин.

— А я генерал, — хохотнул одни из разведчиков в темноте.

— Отставить, — осадил бойца лейтенант. — Связать пленным руки за спиной. Каждый ведет своего. Через пятнадцать минут выдвигаемся.