Их вели по улице, но эта улица больше была похожа на коридор из обгорелых стен. Предатели. Шпионы. Самая гнусная участь. Борис чувствовал, как спину его жжет от ненавидящих взглядов бойцов, видевших в них лишь врагов. И тут обрушился шквал. Немцы, видимо, выследившие группу Когана или просто проводившие ночную вылазку, обрушили на русских яростный огонь. Свист пуль, взрывы гранат, гортанные крики «Хенде хох!» уже по-настоящему. Мир сузился до клочка горящей земли. Но разведчики этого неизвестного лейтенанта оказались ребятами умелыми. Мгновенная реакция — и на улице не осталось ни одного стоящего человека. Каждый занял позицию, каждый открыл огонь в своем секторе стрельбы, по двое разведчики стали отходить по команде лейтенанта под защиту стены крайнего двухэтажного дома.
Буквально минута ночного боя, в котором толком ничего не различить, а разведчики лейтенанта без потерь отошли в дом и забаррикадировали дверь обломками. Пленных, все еще связанных, бросили в углу первого этажа. Лежать было неудобно — вокруг битый кирпич, железо, балки, и всюду пахло известкой и разложением. Бой разгорался. Немцы наседали, чувствуя легкую добычу. Пулеметная очередь прошила окно, осыпав всех кирпичной крошкой. Один из разведчиков, парень Алеша, вскрикнул и схватился за плечо. Его автомат со звоном упал на пол, покатившись к связанным «немцам».
В следующее мгновение Алеша встретился взглядом с Коганом. В глазах раненого бойца не было страха смерти, лишь горькая обида и уверенность: сейчас предатели добьют его и перебьют всех со спины. Он зажмурился, ожидая удара или выстрела.
Но Борис действовал с молниеносной решимостью. Он не стал рвать путы — не было времени. Он кубарем перекатился к раненому, что-то крикнул Витольду, и тот, подбежав, нащупал связанными за спиной руками нож на поясе разведчика и не глядя перерезал веревки Когану.
— Ложись! — Его крик прозвучал на чистом русском языке.
Алеша помогал профессору оттаскивать его от окна, отталкиваясь от пола ногой. А Коган у окна уже открыл огонь по немцам. Короткие, точные очереди били по вспышкам выстрелов за окном, в мелькающие в проемах тени в касках. Немцы, не ожидавшие такого отпора изнутри, залегли. Геолог развязал руки Сосновскому и Буторину, а потом принялся перевязывать раненого разведчика Алешу, разорвав его индивидуальный пакет. Буторин стоял у стены, контролируя угол дома. Сосновский с автоматом убитого немца занял позицию у окна, стреляя короткими очередями. Немцы, рассчитывая, что с этой части дома им удастся легче попасть внутрь и уничтожить русских, оказались на короткое время большой группой на открытом пространстве. И оперативники открыли беспощадный огонь по врагу из окна первого этажа. Буторин из пистолета уложил троих гитлеровцев, которые попытались добраться до окна и бросить внутрь гранату. Из дома вниз тоже полетели гранаты. Вспышки, дым и крики заполнили разрушенную улицу.