Бой стих так же внезапно, как и начался. Немцы, отброшенные неожиданным мощным отпором, отступили. В доме воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и тихим стоном раненого. Сверху бегом спустился лейтенант и осмотрелся в помещении. Картина была более чем понятная, а результат огня «пленных» впечатлял. На улице перед фасадом здания лежали больше десяти фашистов. Оперативники выжидающе смотрели на командира разведчиков. Борис, чувствуя, как дрожь отступающего адреналина сковывает тело, лишь кивнул, вытирая пот и пороховую гарь со лба. Сосновский спокойно менял магазин в автомате, а Буторин подошел к лейтенанту и протянул ему свой пистолет рукояткой вперед.

— Ладно, без обиды! — улыбнулся разведчик, отводя от себя руку Буторина. — Считайте, что проверку прошли. Сами понимаете, не дети. На войне просто так верить нельзя. Тем более на передке.

Больше никаких слов не потребовалось. В пекле Сталинграда, в этом аду из кирпича и крови, они поняли друг друга. Они были своими. Буторин сунул пистолет за пазуху и указал на улицу.

— Надо уходить. Они сейчас осмотрятся и зайдут к нам с двух сторон, а там улицы узкие и соседние дома стоят стена к стене. Не удержаться нам здесь, лейтенант.

Командир подошел к раненому, посмотрел ему в глаза и спросил:

— Ты как, Алеша?

— Нормально, товарищ лейтенант. Навылет прошла. Стрелять могу.

— Будет тебе, стрелок! — по-доброму усмехнулся лейтенант и потрепал парня по голове. — Сейчас еще начнешь говорить, что бросьте меня, уходите! Хлопцы, помогите раненому. Фролов, проверь улицу! Ребята, выходим.

Группа разведчиков, как теперь стало понятно, была не очень многочисленной — всего восемь человек вместе с командиром. Но ребята оказались все боевыми, обстрелянными, и каждый воевал чуть ли не с первого дня войны. Даже самый молодой боец группы Алеша — и тот уже воевал полгода, после того, как в восемнадцать лет добровольцем пришел в военкомат и добился отправки на фронт.

Немцы не заметили, как советские солдаты покинули дом. Наверное, еще не осмотрелись и не решили, как окружить разведчиков. Судя по атаке, это была не немецкая разведка, а штурмовая группа, которой поставлена задача пробраться в наш тыл и занять удобное место для обороны. Обычно за этим следует прорыв больших сил врага на этом участке. Бои в городе развивались примерно по этой схеме. Многие командиры на практике, а не по учебникам осваивали тактику городских боев.

Разведчики торопились. С раненым на руках передвигаться быстро не получалось, но с Алешей всегда находились двое товарищей, которые буквально на руках перетаскивали его через опасные участки и открытые пространства. Оперативники, собрав трофейное оружие и патроны, шли замыкающими. Они не знали города, да и идти вперед в немецкой форме было опасно. Нарваться на другое подразделение в таком виде означало смертельную опасность. Советские солдаты, скорее всего, открыли бы огонь без вопросов и предупреждений.