Когда Коган оттолкнул тело корчившегося от боли человека от себя и сел на землю, то увидел одного убитого диверсанта, который лежал лицом вниз с открытыми глазами, и из его головы ручьем текла кровь, и второго, который переворачивался на спину и подтягивал к туловищу кровоточащую ногу. Целым остался четвертый — он поднимался, тряся головой. Все были оглушены, в том числе и Коган, но он сумел поднять руку с пистолетом и выстрелить дважды в оглушенного, а потом во второго, раненного в ногу. С трудом поднявшись на ноги, Борис бросил взгляд на телегу и поморщился. Раненый командир диверсантов выглядел отвратительно от взрыва гранаты под своим боком. Ему разворотило весь бок так, что снаружи были внутренности, а одна рука почти оторвана.

— Ну туда тебе и дорога, — проворчал Коган.

Он прислушался. В голове еще шумело, поэтому прислушиваться и пытаться уловить какие-то звуки не стоило. Иного оружия, кроме пистолета и трех автоматов, не нашлось. Снайперская винтовка была изуродована гранатой, поэтому Коган забрал один «шмайсер», а к нему подсумок с тремя магазинами. Да и к чему вооружаться, если он находился на своей земле, а вокруг части Красной армии. Но и сбрасывать со счетов возможный прорыв фашистов на этом участке фронта не стоило. Диверсанты ведь ждали такого изменения ситуации, рассчитывали на нее. На этом была построена их операция. Порывшись в карманах убитых, Коган так и не нашел своего удостоверения сотрудника НКВД. Без документов в прифронтовой полосе разгуливать опасно, но что-то надо предпринимать.

Куда теперь? Борис снял с ремня одного из убитых флажку, отвинтил крышку и понюхал. Вода. Он отпил несколько глотков и вылил часть воды себе на темя. От холодной влаги стало немного легче. Теперь нужно сориентироваться на местности. Куда его привезли, пока он валялся без сознания, было непонятно. Но один из диверсантов отправился в село Сухой Лог, значит, он знает, где это. И Коган двинулся в том же направлении, что и диверсант. Поднявшись на бугор, Борис увидел далеко впереди фигуру диверсанта, тот шел быстро, а потом исчез, видимо, спустившись в какую-то балку или овраг.

Через полчаса Коган добрался до того места, где в последний раз видел фигуру диверсанта. Ручей наполнял природную выемку в почве, создавая что-то вроде озерца, а потом вытекал оттуда и стремительно сбегал по камням ниже. Поплескав себе на лицо и на шею водой, Коган посмотрел на свое отражение в воде. «Да, в таком виде только людей пугать», — подумал он. Портупею с него сняли, гимнастерка на груди располосована почти до пупка, один рукав оторван и держится на нескольких нитках. Да еще пятна чужой крови на животе. Он вспомнил тела диверсантов и покачал головой. Их одежда тоже не лучше, но она еще и в крови у каждого. Застирывать ее некогда, да и негде, значит, надо что-то придумать.