— А документики у вас имеются, гражданин хороший? — прищурился сторож.
— Сгорели мои документы, отец, — заявил Коган. — Напрочь!
И все же Борису повезло, что этот строгий сторож не был тут самым большим авторитетом в хозяйственном управлении. Женщины зашикали на сторожа, ворчливо стали упрекать его. А заодно и пообещали подыскать товарищу командиру одежку.
Когда умытого Когана кормили и переодевали, он успел выяснить, что больше никого из посторонних в районе фермы не появлялось. Что напрямик до Сухого Лога топать километров тридцать, а на станции может быть поезд. Хотя в западном направлении, если враги близко, наверное, уже поезда и не ходят. Мысль насчет станции понравилась Когану. Там можно найти не только поезд, но и машину, лошадь, да хоть велосипед. Диверсант тоже подготовку кое-какую имеет. Должен и он сообразить, что сейчас ему лучше попасть сначала на станцию. И снова грустью в душе отдалась мысль о товарищах. Что с ними стало там, на этой древней обсерватории. Неужели все погибли? Неужели он остался теперь один?
Офицерские галифе Коган тоже снял. Если уж прикидываться гражданским человеком, то полностью. Но подходящей обуви на ферме не нашлось, поэтому сапоги он оставил свои. Неизвестно, почему ему так безоговорочно, несмотря на отсутствие документов, поверили женщины на ферме, Оставалось только радоваться. Тем более что ему смастерили заплечный холщовый мешок, куда положили немного продуктов и фляжку с родниковой водой. Автомат Борис отдал старому сторожу, взяв с собой только табельный пистолет.
Станция оказалась очень маленькой. До войны здесь, наверное, останавливались только пригородные поезда да специальные литерные для разгрузки. Две деревеньки поодаль да ферма, на которой Коган недавно был, вот и все, что окружало станцию, все остальное — бескрайние донские степи. Сама станция — небольшое деревянное здание, в котором размещалась касса и комната ожидания. Рядом — сарай, который служил и складом, и мастерской, и помещением для хранения инструмента и инвентаря дорожных рабочих. Неподалеку штабель старых шпал, гора щебня, которой было уже много лет, и накатанная тележными колесами колея, уходившая в степную даль.
Но на станции стоял воинский эшелон, а неподалеку был разбит какой-то временный лагерь из повозок, телег, грузовиков. Люди ждали гражданский эшелон для эвакуации. Коган ходил по платформе, вовремя прячась за спины людей, когда видел милиционера, а потом еще и воинский патруль. Если его сейчас заподозрят в чем-то свои же, да еще и арестуют, то операция провалена. Никто не поверит в сказки человеку без документов, называющему себя членом Особой оперативной группы Главного управления НКВД. От Бориса потребовался весь его оперативный опыт, весь природный артистизм и выдумка, чтобы не просто вести себя незаметно, не привлекая внимания посторонних людей, а тем более милиции и патрулей, но еще и самому внимательно смотреть по сторонам, выискивая человека, хоть немного похожего на того диверсанта с бритым черепом, который отправился в Сухой Лог на поиски Аристарха Витольда.