— Я с вами, товарищи, — просто сказал он. — Я просто хочу, чтобы вы знали, что я с вами до конца.

— Ладно, ладно, Аристарх Максимович, — рассмеялся Сосновский и похлопал профессора по плечу.

Через час после рассвета «летучий голландец», как назвал их бронетранспортер Сосновский, пыхтя дизельным выхлопом, снова тронулся с места. Впереди промелькнула немецкая колонна, и Буторин, сидевший за рулем, свернул с разбитой дороги на востоке и двинулся по еле заметному проселку, который тянулся на север. Они ехали, держась редких проселков и балок. Как призрак, скользящий по земле, захваченной врагом.

Около десяти часов утра Буторин не успел свернуть, и бронетранспортер возле полуразрушенного хутора с ходу уперся в проходившую мимо немецкую колонну. Сосновский торчал у пулемета в кузове на виду, в немецком френче и каске, чтобы, если понадобится, общаться с немцами. Бывший разведчик, проработавший несколько лет до войны в Германии, был единственным в группе, кто безукоризненно владел немецким языком.

Коган высунул голову над бортом и покрутил ею, оглядываясь по сторонам. Через минуту он толкнул носком сапога Сосновского в ногу.

— Миша, смотри налево, — почти не открывая рта произнес он. — Фельдполиция вдоль колонны едет. И мы торчим тут…

— Да вижу я, вижу, — недовольно прошептал Сосновский. — Скажи Виктору, пусть постепенно вклинивается в колонну. А через километр выберемся.

Буторин тронул бронетранспортер с места и стал отжимать ближайший грузовик, чтобы встать в колонну. И тут же рядом раздался недовольный сигнал легкового автомобиля с опущенным верхом. Буторин сразу остановил бронетранспортер. Сосновский повернул голову на звук и еле слышно выругался. В машине сидел немецкий майор-танкист. Он сверлил взглядом Михаила, и тот поспешно отдал честь офицеру. Немец на мгновение замер, его взгляд, холодный и подозрительный, скользнул по лицам «своих», задержался на расстегнутом воротнике солдатского френча Сосновского, на котором не было верхней пуговицы. Раздалась окрик:

— Эй, вы! Откуда, кто такие?

Оперативники застыли. Коган, сидя на дне кузова и прижимаясь спиной к прохладному металлу, потянул к себе «шмайсер», но Сосновский, уловив его движение, только отрицательно качнул головой. Михаил, рявкнул в ответ на отличном немецком, легко называя наименования частей и фамилии командиров. Не моргнув глазом, он выдал, что их часть только вышла из боя и он лично видел окраины русского Сталинграда. Он даже изображал оскорбленную служебным рвением не по чину важную персону. Майор, сбитый с толку этой наглой уверенностью, махнул рукой и уехал, бросив только: