к нему, чтобы привести в чувства. Трясла за плечи, звала по имени, но брат не

реагировал.

— Что с ним? — обеспокоено спросила я.

— Он придёт в себя, дай ему время, — заверила меня Гвиннет. — Ты тоже не сразу смогла

вырваться, а он к тому же обычный человек.

Внезапно меня что-то дёрнуло за лопатки. Странное тянущее чувство в спине чаще бывает

от злости, нежели от волнения.

— Будь готова, что это место повлияло на твоего брата сильнее, чем на тебя, —

добавила принцесса. — Прежде отсюда никто не возвращался. Вы станете первыми с моей

помощью. Я открыла для вас проход в мир живых.

— Что ты имеешь ввиду? Лёша будет в порядке? — её слова отнюдь не успокаивали, а тут

ещё снова что-то меня дёрнуло, на мгновение оторвав от земли на пару миллиметров.

— Вам пора, — вместо ответа заявила она.

Я собиралась допытываться дальше, но лишилась дара речи, когда та же невидимая сила

опутала тело Лёши красными нитями, которым не место в этой стороне туннеля, и

медленно потащила его наверх сквозь синий потолок.

— Что происходит⁈ — теперь я буквально требовала ответа, ведь и моё собственное тело

взмыло в воздух, связанное по рукам и ногам.

Лицо Гвиннет осталось спокойным. Она следила за нами, всё сильнее задирая голову, и

грустно улыбалась.

— Я была счастлива познакомиться с тобой, мой дорогой потомок, — вдруг сказала она. В

её голосе я почувствовала прощание. — Ты хорошая девушка и я рада, что именно ты

продолжишь мой некогда угасший род и род моего непутёвого сына, когда остановишь

его. Никто не должен жить так долго, как Зорах, — не забывай об этом, каким бы

великим не казался соблазн!

Я хотела ответить ей, пообещать постараться, но чем выше поднималась, тем сильнее во

мне пробуждались обычные человеческие нужды. Сначала нахлынула невыносимая жажда, от

которой резало горло, а речь превратилась в тихий скрип сухого песка. Затем внутри

разразился неистовый голод, от которого потемнело в глазах и ослабло тело. Я парила

в воздухе, как обессиленная кукла, мечтавшая лишь о капле воды. Попробовала поймать

языком снежинку, но она едва ли утолила жажду. Зато я почувствовала, как

растрескались до крови высохшие губы, когда попыталась пошире открыть рот.

Тяжелее всего оказалось сохранять рассудок в таком состоянии. Я практически забыла:

кто я и где я. С трудом оторвавшись от мыслей о питье, поняла, что вижу над собой

настоящее небо, а не голубые духовные частицы. Красные нити продолжали медленно

поднимать меня наверх, пока я не увидела на краю обрыва пятерых мужчин с зажжёнными

алыми Печатями. Они уже вытащили наружу Лёшу и теперь заканчивали со мной.