Позади нас скрипнул люк из логова гианта, высунулась волосатая голова, и пространство нашего воздушного пузыря разорвал рёв:
— А-а-а! Нет! Утонуть! Эти черви хотят меня утопить!
— Стой! Глупый медведь! Скоро всё закончится.
— Второй раз! Второй раз уже летим! Прекратите это чёртово колдовство!
И в этот миг что-то грохотнуло сзади, на корме. Весь пузырь заволокло дымом. Затрясло, загрохотало, шагающая крепость принялась качаться из стороны в сторону из-за пытающегося выкарабкаться наружу Иоганна.
Халиб лишь скосил взгляд и усмехнулся. Корабль ускорился и принялся резко снижаться, заходя на высокий берег прямо на высоте кромке обрыва. Во взгляде Халиба я увидел нечто новое — лёгкое безумие гонщика-байкера, или, может, японского пилота-камикадзе, направляющего подбитый истребитель на американский авианосец.
Тупой нос «Единорога», прикрытый воздушным пузырём, скомкал вековые деревья, проломал себе путь длиной в сотню метров в лесной чаще, со скрежетом ломая себе ноги о камни и неровности рельефа, а затем остановился.
— Славный вышел полёт! — Халиб похлопал руками, словно атлет, отряхиваяющийся после тяжёлого груза.
— Что, мать его, это было⁈
Глава 29 Дворец
«Единорог» лежал на груде изломанных кустов, веток и грунта. Воспользовался левитацией, я спрыгнул с крыши прямо под подломленные ноги гиганту, туда, где можно было вступить. Шаговые шарниры, запущенные автоматикой, тщетно пытались восстановиться положение, корма дымилась, в её броне зияла внушительных размеров дыра.
Скрипнул люк, народ постепенно вылезал наружу.
— Обломок застрял в районе нижнего склада, — сообщил Энтон.
— Не местная ракета. Не с этой планеты. Рутенийская, прошлого века, — безошибочно определил Халиб.
— Гастролёры? Стрелка! Стрелка ищите! — сообразил я.
— Уже нашёл, — сообщил Серафимион. — В трёх километрах южнее на опушке у обрыва. Он мёртв.
Перед глазами всплыла голографическая картина.
На скальном уступе стояла весьма технологического вида серая трёхнога с пустой металлической трубой. Рядом лежал стрелок — он был форсти. Глаза четырёхрукого зеленокожего «эльфа», как я прозвал их расу, безжизненно глядели в небо.
— Эй, Иннокентий. ты сказал, что вычислил, где был центр, так сказать, принятия решений. Так где?
— Муеранц. Столица Ала.
— Так… Серафимион, Маркунда — можете отправиться туда? Может, по горячим следам что-то получится обнаружить?
Краем глаза я заметил, как Халиб поднял брови со смесью удивления и возмущения — как-никак, Маркунда была его подчиненной. Но ничего не сказал, а сама Маркунда кивнула.
— Хорошо, сейчас вызову сферолет, — сказал Серафимион.