— [Селект обжект, блокейт олл обжектс, давай!]

То есть, я приказал блокировать все проходящие через барьер объекты в выделенный невидимый куб вокруг крепости. Мгновенно стало заметно тихо, не стало слышно ни ветра, ни звуков из леса, ни хруста веток под ногами «Единорога», и я понял, что немного ошибся. Позади гремела шестерёнками разворачивающаяся башня, шумно дышал и ворчал громила-Иоганн, а в динамике послышался голос Энтона:

— Эй! Ты чего сделал? Не слышно ничего!

— Щит какой-то сочинил, чтобы всё блокировать.

— А чего видно тогда? Может, и звук сделаешь?

Я вспомнил школьный курс физики и понял, почему так произошло.

— Не могу, я все перемещение объектов заблокировал. Звук — это колебание воздуха, то есть движение объектов, а свет проходит, потому что это, вроде как, это волны, излучение.

— А, понимаю. Ладно, перетерпим!

На кубической невидимой крыше уже начала копиться пыль, пыльца деревьев. Какая-то мелкая странная птичка с короткими вторыми лапами попыталась сесть на бок крепости, но тут же потерпела фиаско — нелепо кувыркнулась, покрутила крыльями и полетела куда подальше.

А через пару секунд прямо напротив меня разорвался снаряд — огромной безобразной огненно-дымной амебой. Мой щит напоминал стекло аквариума, на которое пролили сверху что-то горящее. Я инстинктивно пригнулся и почувствовал, что мне стало по-настоящему страшно. Я находился в каких-то полутора метрах от чудовищной разрушающей силы, от которой защищала моя Способность, сила совсем другая — совершенно непонятная и непостижимая.

Красная жижа медленно сползла, рассеялась и просека впереди снова стала видна.

— Слева! — рявкнул Энтон.

Краем глаза заметил движение в кустах. Там засели рейдеры на мурлангах, которые теперь палили из мушкетов. Пули разбивались о невидимую плёнку и падали вниз. Турель за спиной развернулась, и Рюрик загремел пулемётом, отчего на фоне тишины мигом заложили уши. Вот бы сюда хорошие шумопоглощающие наушники, подумалось мне, но в арсенале я таких не заметил. Либо умершие тимьянские вояки их потеряли, либо обменяли на что-то в ходе пути. Либо, подумалось мне, их вообще не изобрели — по сути, все нынешние разработки копировали земные только по крупицам, по источникам, и до такой мелочи могли просто не додуматься. Сложно жить в странном миксе из девяностых и девятнадцатого века.

Впрочем, пулемёт говорил совсем недолго, и вскоре я понял, почему. Пули, летящие изнутри барьера точно так же разбивались о стенку, как и пули, летящие снаружи.

— Ай, какая дрянь! Плохой пушка! — рявкнул Рюрик.